Юрьев день

Он даже к кассе стал, демонстрируя готовность, но тут случилось непостижимое. Автобус тряхнуло, ноги Маэстро вдруг оторвались от пола, а мгновенье спустя он уже лежал на полу. Остаток пути он оттирался захваченной газетой, да грозил водителю, хорошо хоть не видел себя со стороны.

У проходной ему нужно было пересесть в другой автобус, служебный, идущий на аэродром. Автобус уже стоял у рыжих, широких дверей проходной. Он был стареньким, пузатым, окрашенным до половины в жёлтый, а ниже в голубой цвет. Шофёра за рулём не было.

Маэстро походил взад-вперёд по аллейке, ведущей к проходной. Вдоль аллеи тянулись молодые тополя и ясени, которые так обрубили весной, что они пугали обрубками и их называли «ужасами войны». Одни из них двинулись в рост, выбросив тонкие пуки побегов, другие так и остались без листвы. И не ясно было: корчевать их или оставить до следующей весны?

Когда он подошёл к автобусу, возле него стояли хмурый шофёр и широкоплечий (на таких, как говорится, землю пахать) мужчина с полным лицом, улыбающийся одними глазами.

– Зайцев? – спросил улыбчивый человек.

– Зайцев, – ответил Маэстро. По машине этой он никого не знал и потому назвал себе собеседника для определённости мордастым.

– Спасибо, что не опоздал, – сказал мордастый, словно знали они друг друга давным-давно и расстались от силы вчера.

– Ну, шеф, шуруй свою керосинку.

Шофёр ответил не сразу, не торопясь. По тону его можно было понять, что ему «вот так» уже надоела горячка, а сам он, по натуре своей, не склонен спешить и не намерен поощрять всяких до этого дела любителей.

– У меня трое записано, – сказал он и попинал колесо.

– Третий кто?

Но шофёр не ответил и вокруг машины пошёл, всем видом показывая, что ему наплевать.

– Как твоя фамилия?

– Нефёдов, – хмуро и неохотно ответил шофёр.

– Сейчас провентилируем, – словно не замечая, сказал мордастый и быстрым шагом ушёл к проходной. Когда он вернулся, шофёр уже сидел на своём высоком кожаном кресле, глядел вперёд, облокотясь на баранку, и сосредоточенно молчал.

– Лобанова ждём? – спросил его весёлый попутчик.

– А что? – насторожился шофёр.

– Не будет его.

– Чего не будет?

– Лобанов четырехчасовым полетит. И давай-ка, слазь со своего драндулета, звони, выясняй. Я с референтом Главного говорил?

– Не знаю я никаких референтов, – лениво сказал шофёр. – У вас своё начальство, у меня своё.

– Опоздаем, чудак.

– У меня трое записано.

– Ну, давай так.