Юрьев день

И посадив на телефон подвернувшегося проектанта, смотался на сборку узнать «как и что?»

Нe застав ведущего, Славка расстроился. Знакомый проектант Взоров надрывался у телефона и на вопросы о Лосеве сделал несведущее лицо. Тогда, чтобы не терять темпа, Славка махнул в архив.

В архиве работала Капитолина, тощая, словно высушенная здешним солнцем, с плоским скуластым лицом.

– Схема?.. Нет схем, – отрезала она.

– Как нет? – удивился Славка. – На них же написано: выдавать только по разрешению.

– Кем написано?

– Капитолина, не доводи до греха.

Была служебная.

– Только и дел у меня – искать служебные.

– Где схемы, спрашиваю?

– Не ори.

– Побойся бога. Я ору?

– Надоели, сил нет. Отдала вашему Зайцеву. Говорят, он доктор наук. Так?

– А ты доктора ищешь? – теперь можно было на миг расслабиться. – Тебе, наверное, нужен врач?

– Заткнись, – отрезала Капитолина. – Так доктор он или нет?

– Ну, что ты, Капа, за человек? Мужчин запугиваешь.

– Мужчин, – она издевательски рассмеялась.

 – Мужчин… Трепачишки. Держите меня. Только языком мелете.

– Зачем ему схемы выдала? Он же в схемах ни бум-бум.

Теперь они рассмеялись вместе.

– Доктор и ни бум-бум, – говорила сквозь смех Капитолина.

– Свернёшь ты, Капочка, шею ради науки.

– И, правда, Славочка, ради науки я готова на всё.

То, что Маэстро не мыслил в схемах, было неверно. Он разбирался во многих вопросах. В Краснограде в отделе к нему обращалось множество людей. Как правило, в деле не основные, потому что основные не нуждались в помощи.

К нему обращались многие и он старался помочь. Причём прибористов манила теория, наоборот, теоретиков привлекала практическая сторона. Обращавшимся казалось, что Зайцев знает и то, и сё, что он для них – сестра, точнее, братом милосердия. И сам он себя чувствовал в КБ, за отдельскими стенами и доброжелательством и опекой Вадима – в надёжной броне, а на ТП, на виду у всех, он был словно в открытом космосе в самодельном скафандрике.

Вид теоретика, «упёршегося в схемы лбом» показался сходу забавным, и Лосев, увидев Маэстро, заулыбался.

– Над чем трудится теория? – спросил он.

– Да, вот, – поднял голову теоретик, – вроде схема неустойчива.

Лосев с трудом выбился в ведущие из конструкторов. Он не очень уважал теоретиков, считал: науке не место в конструкторском бюро. Ей место где-то на стороне, не здесь, где нужна чёткость, а не размышления и научные общие споры уводили очень далеко.