Великий нефритовый путь

Еле-еле добрался, думал, утопну.

– История, – протянул Михей. – Старшой, что делать-то будем?

– Думать будем, – буркнул Ефимий.

– Может, воеводе его сдать, пущай он и думает.

– Нельзя меня к воеводе. Дознание учинят, про прикащика выпытывать станут. А я ведь среди тех был, кто оставил его в тине болотной. «Зеленушками» и меня наделили. Вроде как всё по справедливости, сообча сделали, а как повернётся?

– Нельзя, – согласился Михей. – С лышь, Андрюха, а место, где эти твои «зеленушки»-каменюшки находили, упомнил?

– А то как же.

– Ну полежи, поотдыхай, – распорядился Михей, – а мы со старшим покумекаем, как лучше поступить. А то кинуть тя за борт, и вся недолга…

Ефимий с первого взгляда на Михея понял: тот уже что-то надумал.

– Давай, хитрован, выкладывай. Вижу, глазки-то блестят.

– То звёздочки от воды отсвечивают. Не наговаривай, старшой. А вот что я думаю. Может, Андрюшку с собой взять, а? Поди, не объест, всё одно охотой да рыболовом промышлять придётся.

– Так-то оно так, не придётся.

– Ну я об том же. А если вернёмся с этим царь-камнем да других камешков насобираем, уж как-нибудь дело обставим, отговоримся, а?

– Ох, Михей, кручёный ты больно. Это ж сколько всего нарушим!

– А как быть? Если не сыщем тех мест, где «волнушки-зеленушки», не притащим пуд камешков важных? Что будет?

– Известно что – секир башка твоя, моя.

– И Хватушки с Кирькой. Молодые ещё, жалко их.

– Молодые, – согласился Ефимий. – Тьфу на тебя, Михей, чего зубы заговариваешь. А если мужик не захочет с нами опять в тайгу забираться?

– Тодыть в Байкал.

– В Байкал, ишь, скорый ты, ну, поди, попробуй скинь. Может, у тебя в роду кто палачом был?

– Так это я так, пошутил. Мы Андрюшку спросим, захочет он с нами или нет.

– Не было печали… Сдать беглеца – проводника потеряем.

– Потеряем, ох потеряем… – запричитал Михей.

– Ну айда, поспрашиваем, а то скоро светать начнёт. Надобно нам по-тихому выйти в море.

Незнакомец, отогревшись, дремал. Михей с сочувствием поглядел на него. Бедолага, забрался на край земли, искал чего лучшего, а оно вон как обернулось.

Михей задумался: и ведь не первый раз, когда хорошее оборачивается сикось-накось. В сердцах махнул рукой.