Великий нефритовый путь

Михей кинулся в «казёнку» и растолкал Ефимия:

– Старшой, утопленник там у нас, в коч лезет!

Спросонья Ефимий ничего не понял:

– Ты чего, Михей, спать не даёшь, что опять удумал?

– Да сам погляди.

…Незнакомец всё так же держался руками за край борта, не в силах забраться в коч. Взглянув на «утопленника», Ефимий быстро подскочил к человеку и крикнул Михею:

– Помогай!

Вдвоем они втащили его и уложили на палубу.

Ефимий огляделся. На берегу всё было тихо, никаких признаков, что незнакомца кто-то ищет.

– Михей, тащи одеяло, он закоченел весь!

– Старшой, он беглый, поди. Может, насильник какой или убивец.

– В себя придёт, спросим. Что ж его, на дно морское отпускать без сознания? Не по-людски.

Отогревшись под одеялом, незнакомец застонал, зашевелился, открыл глаза.

– Где я?

– Гиде-гиде, в коче уже, – о грызнулся Михей. – С таршому спасибо скажи, он тебя миловал, а иначе на дне бы отлёживался.

– Спасибо, человече.

– Слышь, Михей, поднеси ему крепенького, – распорядился Ефимий.

 – Эвон трясется, как в лихоманке. До костей продрог. Звать-то как? – повернулся он к «утопленнику».

– Андрей.

– Ишь ты, Андрей. Ты чего, Андрейка, в море делал? – Михей навис над незнакомцем.

– Сбежал я, человече. Годик по Верхней Ангаре, Кичере да Витиму промышлял с ватагой. Зазвали меня в зверовщики, а получилось рудознатцем. Камешки искали, золото, серебро. Да только я в этом деле ничего не смыслил, я больше по белке да собольку. Но зверья в тот год совсем мало оказалось – схоронилась вся живность пушная.

Прикащик с атаманом ватаги уговорились по весне землю лопатить. Дескать, не мех, так золотишко с камешками поискать. А ну как свезёт.

Все дни напролёт по ручьям да речкам ходили, искали богатства. Ничего не нашли. А на Витимских протоках попались нам окатыши белёсые. С виду камешек никакой. Захотели сердцевину глянуть. Били-били, а он не колется. А по шершавому камню потёрли – поддаётся! Шлифанули, полирнули, и он засиял.

На солнце поднимешь – играет, лучится. В руках подержишь – тепло хранит. В ручье подержишь – холод держит.

Однажды атаман вернулся от прикащика бледный как снег. Никогда я его таким не видал. Собрал ватагу прямо у ручья и сказал, что отныне за такой камень будем получать награду от прикащика. Дескать, понравился камешек.

Ну мы-то не дети малые, сразу смекнули: что-то тут не так. За простую гальку никто платить не станет. А тут как раз тунгусы кочевали.