Великий нефритовый путь

За осень-зиму сложили – прям улица новая началась. Дома встали красиво, крепко. И то, рубили хорошо, мастера оказались умелыми в плотницком деле, особенно Кирьян и Ефимий. А по следующей весне стали избы обживать. Семьями обзавестись не успели, но женихаться начали.

А чего, теперь все четверо при своих стенах-подворьях. Хозяйство – дело наживное.

… Лето постучалось новым замыслом воеводы. Каким, никто, кроме Леонтия, не знал. А посыльный уже у избы Ефимия, передал на словах: воевода к вечеру кличет.

Дело ясное, да, как всегда, секретное, а потому важное, а то и вовсе государево.

Собрались сперва в избе у старшого. Кирька и Ефимий явно подустали, с утра плотничали да хозяйничали на Ушаковской пристани. Ярмарка лесная ширится, старая пристань на быстрой речке уже не вмещает всех желающих. Надобно было причалы удлинять. Воевода загодя начал готовиться.

Михей маленько взгрустнул. Только-только начал он свой «поход» к дочке десятника Тимофея. Вроде девка не дюже разговорчивая и строгая, но ему, Михею, несколько раз улыбнулась, глазками стрельнула, а однажды, когда встретились на базаре, так и вовсе пунцом залилась.

«Ну ничё, подождёт маленько, – то ли успокаивал, то ли оправдывал себя Михей. – Ну месячишку, другую… Лучше бы, конечно, за месячишку с заданием управиться. Приказы-то, они хотя и строгие, но не долгие, это жёнка на всю жизнь».

Ефимий был, как всегда, серьёзен и неразговорчив.

– Старшой, пошто воевода призывает?

– Так он сам и расскажет.

– Секретничает воевода, а, старшой?

– Может, и секретничает, чего раньше времени трубить.

– Эх, пора, пора, – Хват возбуждённо вскочил с лавки, – засиделись дома-то.

Потом сграбастал Михея в объятия:

– Засиделись!

– Ой, чёрт, сломал всего. От ты вправду засиделся, силищу девать некуда. Вон хоть дров набей. А то, может, и жёнку присмотрел, оттого и радуешься.

Хват махнул рукой:

– Жёнки пока не присмотрел. Всё как-то не складывается.

– Да ничё, успеется. Такой знатный женишок не заваляется.

Давайте, братцы, кипяточку плеснём, побалуемся сухариками, а там и к воеводе время топать…

Михей любил байки травить. Редко выпадало свободное время. То воевода, то десятский без труда находили занятия для проворного и смышлёного парня.

В избе Ефимия только-то и было – стол да две лавки. Сразу видно, один живёт, не семейно. Правда, и у остальных с обстановкой да утварью хозяйской не густо. Сговаривались все четверо со столяром-плотником Михайлой.