Мясной Бор

Поэтому позвольте, господа, произнести тост, им будут бессмертные слова Ницше: «Никто не ответствен за свои проступки, за свое существование: осуждать – значит быть несправедливым. Это относится и к тому случаю, когда человек себя сам осуждает…» За победу нашего оружия и наших идей!

– Зиг хайль! – крикнул, вскакивая, полковник фон Регенау.

– За дьявольское оружие, которое задушит скоро проклятых скотов! – вторил ему Виктор Путилов.

– Ура! – заорал и тут же смолк, испуганно оглядываясь, Борис Врангель.

Когда после тоста стали закусывать, фон Регенау поднялся и сделал знак рукой Гиллебранду. Вальтер встал из-за стола и пошел следом, успев уловить краем уха, как Врангель спросил Путилова:

– И когда думают начать акцию?

– Когда установятся днем плюсовые температуры и все эти несчастные клопы поползут на улицы…

Полковник вел Гиллебранда длинными и узкими коридорами, дважды они поднимались по каменной винтовой лестнице и, наконец, пришли. Окованную железом дверь фон Регенау открыл двумя ключами.

– Входите, штурмбаннфюрер, – сказал он, и Вальтер вошел.

Свечи были повсюду, не менее двух десятков зажег фон Регенау. Он подошел к некому предмету у стены, стоявшему на каменном выступе, – свечи в импровизированных канделябрах, укрепленных в стене, обрамляли его – и снял покрывало. Перед ними открылась икона.

Икона была старого письма, это Вальтер определил сразу, и неплохой сохранности. Гиллебранд прикрыл ладонью правый глаз, всмотрелся.

Полковник фон Регенау с некоторым удивлением наблюдал за ним. Потом отступил в сторону и сказал:

– Что скажете, господин Гиллебранд? Не правда ли, ценная вещь?

– Несомненно, – ответил Вальтер, подошел к иконе, наклонился и стал рассматривать ее вблизи, едва ли не водя носом по поверхности. – Святой Николай Чудотворец из церкви, носящей его имя.

– Секрет фирмы, – усмехнулся фон Регенау. – Значит, вы считаете эту работу достаточно примечательной?

– Четырнадцатый век, несомненно, – ответил Вальтер. – Я помню эту икону по каталогам. Автор неизвестен, но по его письму явственно видно, что художник хорошо знал византийское искусство, он передает образ Чудотворца, идя в русле классического стиля.