Истории Стасяна. Мечты сбываются

Минут за десять до окончания второго урока в нашу классную комнату приносили завтрак: стакан теплого какао, вареная сосиска и кусок белого хлеба.

Учительница, не дожидаясь перемены, брала граненый стакан с какао и затем медленно и непрерывно пила из него, замерев в неподвижной позе, выпучив больные глаза и смотря куда-то вдаль поверх голов учеников. Так она стояла с минуту, продолжая пить и глядя в одну точку. Все дети в полной тишине, не отводя глаз, смотрели на нее. Было в этом ритуале что-то энергетически таинственное.

Раиса Георгиевна не доработала с нашим классом даже до конца второго учебного года по причине ухудшения здоровья. Почему-то именно меня выбрали отнести ей домой поздравительную открытку на 8 марта (или это были майские праздники?). В открытке было пожелание сибирского здоровья. Я удивился такому выражению.

Жила она в доме рядом со школой. Дома я Раису Георгиевну не застал и потому просто положил открытку в её почтовый ящик.

Первый «В» – в квас

Другая история с Анной Михайловной. Наша учительница на продленке. Мама устроилась на работу, и потому я стал ходить в группу продленного дня с первого класса. На продленке было много ребят и девчонок. Анну Михайловну любили все, и я в том числе. Очень приятная, интеллигентная и терпеливая женщина преклонного возраста гуляла с нами, помогала делать уроки, мирила поссорившихся, рассказывала истории и возила на экскурсии.

Как-то раз сидим в классной комнате. Анна Михайловна рассказывает нам, что в случае начала войны (с Америкой, например) нас известят громким воем сирен и за нами приедут автобусы, чтобы отвезти в безопасное укрытие. Как только она это сказала, тут же раздались громкие звуки сирен за окнами.

Помню, водила она нас показать воронку в конце Озерной улицы, оставшуюся после взрыва бомбы во время Второй мировой войны. Было необычайно интересно. Все мы расстроились, узнав о переезде Анны Михайловны в другой район города – её барачный дом возле станции Очаково сносили.