Исторические мемуары об императоре Александре и его дворе

Затем он указал ему на пример Англии, где управление государством должно было перейти к принцу Вельскому, хотя нравственное состояние короля Георга, быть может, внушало менее тревог в государстве, где высшая власть, более ограниченная, подчинялась законам в большей мере, чем в России, где достаточно было единой воли монарха, чтобы потрясти всю империю.

«Соблюдая такую же умеренность, – продолжал Пален, – великий князь, не вступая на престол, мог взять в руки бразды правления с тем, чтобы возвратить их отцу, как только здоровье императора войдёт в норму, необходимую для выполнения столь важных обязанностей.

«Никогда не получат они моего согласия, – отвечал Александр. – Одна лишь воля моего отца может решить его и мою судьбу». И, сняв с груди образ Спасителя, Александр заставил Палена поклясться перед этим священным ликом, что отец его сохранит и жизнь, и свободную волю.

«Ваше Высочество, – сказал Пален, – судьба Вашей августейшей матери, Ваша собственная и судьба всей России – должны решиться в следующие три дня».

Выходя от великого князя, Пален поставил у двери его несколько гвардейцев с офицером. В тот же день император Павел, уже давно покинувший свою семью, отправился вечером к княгине Гагариной. Мрачный, с исказившимися чертами, он произнёс ужасные слова, – слова, вызванные гневным порывом, которые сердце его, без сомнения, отвергало и которые он никогда не привел бы в исполнение: «На днях падут головы, некогда очень мне дорогие».

Испуганная княгиня Гагарина сочла долгом предупредить Великого князя Александра. Можно представить себе, какая жестокая тревога, какие внутренние муки разрывали сердце Александра. После разговора своего с великим князем Пален решил, что для успеха заговора нельзя терять времени. Собрав всех заговорщиков, он обратился к ним с речью в духе древних и новых революционеров. «Зачем, – сказал он, – медлить нам с делом освобождения нашей родины, с делом, которое заслужит нам благодарность наших сограждан?».

Решающее собрание состоялось у Платона Зубова. Взывая к тени Брута, заговорщики подкрепили своё мужество обильным возлиянием. В тот же вечер, перед последней ночью Павла, вероломный Пален виделся с императором и посредством искусно подготовленных речей убедил его, что заговор расстроился. Ему удалось успокоить его и влить на краткие мгновения утешительный бальзам в это встревоженное и несчастное сердце.