Шара

Ты рассказал мне, что Саша – племянница Карла Павловича, но, по моим сведениям, он не имеет ни братьев, ни сестер! На приемах они старательно не замечают друг друга, но, со слов моего приятеля-гуляки Максимушки, их частенько застают на совместных прогулках и за ужинами в ресторанах, а не так давно их видели на спиритическом сеансе у Мадлен.

Я эту гадость обхожу стороной, ничто не заставит меня участвовать в подобном сатанинском действе, но для многих дьявольская забава стала утехой, в том числе и для твоей обожаемой Саши, которая, судя по твоим рассказам, славится высокоморальными принципами и нравственностью, что совершенно не вяжется с бесовскими развлечениями в салоне у немки.

Максимушка рассказывает о Мадлен как о прекрасной артистке, которая устраивает занимательные представления, однако особо впечатлительные гости от ее чудачеств натурально грохаются в обморок.

Максим Николаевич был словоохотлив и поведал еще один любопытнейший эпизод: он сказал, что Саша связана с Латирокой, что само по себе неслыханно и выходит за рамки понимания ее роли и связей.

С его слов, их дважды за прошедший сезон видели в ложе Мариинского театра, при этом его Высокопревосходительство был весьма трепетен и нежен, а графиня держалась непринужденно и легко, ничем не выдавая своего расположения.

Господа Ренинский и Латирока – крупнейшие фигуры в государстве; говорить о них следует шепотом, оборачиваясь и бесконечно прячась.

Горюю из-за твоей глупости и грешной карточной страсти, что подтолкнула ввязаться в эту лихую заваруху.

Насколько я понял, твои руководители – тоже весьма серьезные люди, хотя и не настолько, как Сашины благодетели. Если, как они утверждают, она государственная изменница, то это дело со всех сторон оборачивается полным крахом.

Вероятно, я дурак, но отчего-то хочу верить в настоящую любовь и в то, что неподдельные чувства могут всё исправить. С твоих слов, твоя любовь к графине настолько искренна и глубока, что всё должно завершиться благополучно.

Я не знаю, как бы поступил на твоем месте, но могу предположить, что, если бы мне хватило мужества, я бы покаялся во всем любимой женщине, рассказав ей всё как есть.

И если она, как ты утверждаешь, мудра, то смогла бы оценить хотя бы этот самоотверженный поступок, признав, как нелегко тебе было решаться каждый раз совершать неблаговидные доносы, учитывая твои чувства к ней.