Абортарий

– Но что самое интересное, – продолжал папа, – врожденная тупость не мешает им совать нос в любое дело, да еще и давать советы, помогать, напуская на себя важный и умный вид.

Верх абсурда – это когда баба, без царя в голове, разумеется, а это, по сути, каждая первая, – принимается командовать. Руководить процессом.

Вот как он говорил. И в подтверждение правдивости своих слов давал мне оглушительные оплеухи.

Он считал подобные процедуры лучшей профилактикой для подростка, чтобы не стать ему тупым, как сибирский валенок.

Но Иена заверяет, что мне это не помогло. Мужлан мужланом, хоть кол на голове теши.

***

На что, теоретически, должен рассчитывать единственный в мире мужчина? Ответ, согласитесь, туши, очевиден – он властелин. Царь мира. Нерушимый самодержец планеты.

Меня зовут Андрей. Как и отца, деда и прадеда. Имя означает – мужественный. Вполне обосновано в мире, где балом правят одни женщины.

Андрей IV Неповторимый. Звучит. Просто восхитительно звучит.

Мое восхождение на престол совпало с расцветом темных веков. Табу на секс, побеги в комнату с баночкой, тягостные воспоминания об отце.

Из короля я был заочно низведен в услужливого семяносца.

Это было б смешно, если б не было так грустно.

***

Не раз папа внушал мне, что женский пол следует называть «бабами».

– Между нами только так и стоит на них говорить, – заговорщицки шептал, – большего они не заслуживают.

Девушкой можно называть любую бабу с явными знаками зрелости, потому что до этого она просто девочка. А девочка, в папином разумении, является шумным и глупым биологическим мусором.

Чтобы обозвать бабу женщиной, нужно невзначай глянуть на ее руки и шею. Если они хоть чуточку дряблые, изношенные, потрепанные морщинами – ничего не поделаешь, песня спета.

Бывают, конечно, случаи, когда семидесятилетний огрызок настолько примолаживается, с помощью хирургии, тонн косметики и кромешной тьмы, что становится похожим на прелестную кралечку.

– Тогда смело говори ей «девушка». Ее это может довести до экстаза, а там, глядишь, и откинется…

– Запомни! – внушительно произносил папа, с размаху впечатав мне подзатыльник. – Совокупления со старым седым бабьем у тебя не будет.