Экспедитор. Наша игра

Владимирский централ, ветер северный,

Когда я банковал, жизнь разменяна,

Но не «очко» обычно губит,

А к одиннадцати туз.

А ведь это тоже нас спасло. Были бы мы как европейцы – и сейчас кушали бы друг друга. Не знаю, как у них, но предполагаю, что ничего хорошего. Там, где гей-браки в чести, ничего доброго не будет.

Прошли.

Быстрым шагом, почти бегом… пока не заметили. Ага… вот она – лестница. Ее хватит, чтобы перекинуть на ту сторону, а с той стороны вплотную к забору стоят фуры. Вот я как раз на фуру перекину – и почти свободен…

Так… наверх, теперь лестницу.

Только бы не нашуметь… еще не хватало, чтобы внизу кто-то остался.

Черт, похоже, так и есть. Остановился. Прислушался. Ага…

–  Иду я, значит, смотрю – в кустах ипутся!

–  Бабушка, не ипутся, а сношаются!

–  Ага, так вот, иду я, значит, смотрю – в кустах ипутся!

–  Бабушка, выражайтесь культурно, не ипутся, а сношаются!

–  Да, правильно, товарищ судья. Иду я, смотрю: сношаются, а пригляделась немного – ипутся!

Видать, место продавщицы на рынке сейчас дорого стоит.

Во всех смыслах этого слова…

Ладно, не мое дело.

Прошел как можно осторожнее, чтобы не шуметь. Перекинул… по высоте как раз подошло. И только я ступил…

Ипать!

Сзади ахнуло ружье… не знаю, как уцелел, чудом, наверное. Могло бы в ноги прилететь, артерию порвать – и трындец. Понимая, что или сейчас, или никогда и времени у меня секунда, я рванул вперед, рискуя упасть, сломать ногу или зависнуть на заборе.

Но не сломал.

И только я ступил на крышу фуры – как по спине как молотком ударило, и я полетел вниз, метров с четырех…

Из всех воронецких самым опытным был Жига. За ним были ВДВ, затем он поехал воевать на Донбасс и отвоевал там почти год в отрядах атамана Козицына относительно честно, хотя потом все, в чем их обвинила республиканская прокуратура, было правдой. Приехал домой на отжатом джипе – но джип денег стоил, а документов на него нет. Продал на запчасти. Потом деньги кончились, вербанулся в Сирию на полгода.

Вернулся как раз перед этим самым, хорошо связь с сослуживцами не потерял. Они и стали костяком воссозданной банды.

Почему так? Да по кочану! Он вырос в городе, где мало задумывались о моральной стороне совершаемых поступков, работы было все меньше, и каждый выживал как мог. Вербануться в армию по контракту – один из способов заработать. Причем он не был ни слабаком, ни трусом – просто его взросление пришлось на девяностые.