Курс

За гремучую доблесть грядущих веков,

За высокое племя людей, —

Я лишился и чаши на пире отцов,

И веселья, и чести своей.

Мне на плечи кидается век-волкодав,

Но не волк я по крови своей:

Запихай меня лучше, как шапку, в рукав

Жаркой шубы сибирских степей…

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,

Ни кровавых костей в колесе;

Чтоб сияли всю ночь голубые песцы

Мне в своей первобытной красе.

Уведи меня в ночь, где течёт Енисей

И сосна до звезды достаёт,

Потому что не волк я по крови своей

И меня только равный убьёт.

Золотая заря проявилась над горизонтом, и с высоты нескольких сотен метров бирюза моря не нарушалась серебром всплеска волн. Остановившись, Рос с Мирой любовались открывающимся видом.

– Лёхино любимое слово – «Красота!», – вновь заговорил Рос. – Правда, он применял его во всех возможных значениях и ситуациях. Ну, например, увидев ободранный бок на машине дочки, когда та на первых месяцах водительского стажа не смогла разъехаться практически с единственным столбом в поле.

– А-а-а… теперь понятно, к чему ты произнёс его неделю назад, когда в сильной задумчивости грохнулся с эскалатора. Не знаю почему, но я смеялась так, что мне стало плохо.

– Да, это было весело, – улыбнулся Рос.

– Один из поэтов 20–21 веков в периодических, иногда довольно удачных, попытках философствовать дал своё определение: «Красота – это проявление Божественного в Человеческом».

– Весьма расплывчато, но есть рациональное зерно, – заметила Мира.

– Хотя я и сказал, что у меня нет переживаний по поводу идеально записанной презентации, это не совсем так. Есть сожаление по поводу «проклятия Вавилонской башни», которое во Вселенском масштабе ещё более актуально. Есть вещи, которые мы полностью вынуждены обойти.

– Вы о слове «Божественное»?

– Да. Ещё одно различие между нашей и предыдущей цивилизацией.

– А каково было твоё отношение к религии в те времена? Как сильно помогала вера Алексею?

– Скорее всего, всё, что касалось веры, он старался – и порой вполне удачно – основывать на чистой логике. Даже, можно сказать, что «логика» была для него тождественна понятию «Божественность».