Золото мертвых

Брысь отсюда!

И, поддерживая меня, взревел мужик за столом, причем настолько громко и страшно, что я даже подскочил на месте от неожиданности. А Ласло, надо заметить, только расхохотался.

Девушки пискнули, глянули на нас и припустили вниз по улице, сверкая круглыми коленками и размахивая сумочками.

– Потеха! – пробасил бородач, почесав себя под мышкой крепкими ногтями. – Спасибо, мужики, славно посидел!

Он припечатал к столу пятитысячную купюру и тоже направился к выходу, попутно потрепав меня по плечу.

– Оборотень, – сообщил мне мадьяр, когда я присоединился к нему. – Medve. Это по-вашему…

– Медведь, – хмыкнул я и отпил пива. – Что? Трудно не догадаться.

– Мне по душе их племя. – Ласло достал из кармана легких брюк портсигар, в котором обнаружились тонкие сигареты. – Оборотни грубы и прямы, это так, но зато всегда держат свое слово, причем независимо от того, кому оно было дано – другу или врагу. И всегда платят по счетам, что в наше время не меньшая редкость.

– В отличии от бабаек, – поддержал его я.

– Бабак, – поправил меня мадьяр. – Эти девушки станут именно ими, их души уже отданы Ночи, сего не изменишь. У них был выбор, кем стать – тюндерекой или бабакой, они его сделали.

– Много незнакомых слов – пожаловался я.

– В каждой женщине обитает непознанное. – Ласло щелкнул зажигалкой, затянулся сигаретой и выпустил ароматный дымок. – Но не каждая из них готова жить под Луной. Те, что решаются на это, имеют право выбрать, кем стать – тюндерекой, доброй знахаркой, помогающей людям, или бабакой, той, что несет в мир зло.

По сути, это стороны одной монеты, но различие, согласись, есть.

– И еще какое.

– Но они все равно остаются людьми, – продолжил мадьяр. – Хорошими, плохими – но людьми. Потому я и проявил снисходительность, глядя на их мучения. А вот будь они босорками, то еще бы и от себя что-нибудь к чарам Абрагима добавил.

– А это кто такие? – жадно спросил я.

– Босорки очень плохие, – покачал головой Ласло.

 – Очень. В них людского не осталось, выжгли они его из себя. Для них чужие страдания как пища, они боль и страх пьют как вино. Да и кровью не брезгуют, если выдается возможность ее хлебнуть. Босорки – они… Как это… Живые мертвецы. Тело живое, а душа мертвая.

Однако, весело у них там, в Мадьярии. Нет, наши ведьмы все же получше будут. Стервы – это да. Но чтобы кровь пить? Хотя… Кто ее, Воронецкую, знает?

Но вообще – интересно получается.