Замок на Вороньей горе

Как правило, набирались из преступников, которые после того, как смертность шла на убыль, получали прощение своих грехов. Если выживали, конечно. – Здесь и далее примечания автора.] стаскивали сюда трупы и сваливали их в кучи, но, я так думаю, это все враки. Сами рассудите, какой смысл их волочь в сараи, чтобы потом перевозить еще куда-то для сожжения? Проще сразу вместе с постройкой спалить.

Вот именно сюда и притащили этого дворянчика, поскольку, как уже было сказано, тут тихо и безлюдно.

– Что это? – взвизгнула Гусеница, подружка Толстого Го.

– Не что, а кто! – послышался негромкий старческий голос, и размалеванная девица с наполовину выбритой по последней моде Портового квартала головой, жутко заорав, схватилась за лицо. Из ее глаз забили два маленьких фонтанчика искр. Зрелище было страшное и красивое одновременно.

– Маг! – глухо охнул Древень, правая рука Го, и выхватил свой огромный «свинокол». – Ох и резня будет!

– Да чтоб вас всех! – Толстый Го глянул на недодушенного юношу, который по-прежнему оставался в сознании, мало того – плохо гнущимися пальцами стаскивал с шеи петлю, одновременно пытаясь встать на ноги.

Толстый Го, оправдывая свое прозвище, и вправду был сильно не худ, но при этом в чем в чем, а в ловкости ему было не отказать.

В три шага, будто танцуя, он приблизился к дворянчику, который уже стоял на своих двоих, и прильнул к нему, словно в поисках запрещенной богами и королевскими указами однополой любви.

Когда и как он успел вынуть кинжал, я даже не понял.

Дворянчик захрипел, изо рта у него хлынула черно-красная густая кровь, руками он пытался запихать обратно в распоротый живот мерзко выглядящий склизкий комок внутренностей, которые буквально вываливались из него.

– Агриппа! – буквально застонал маг, обращаясь невесть к кому.

Прав оказался Древень – в руках у старика был посох мага, и, увидев это, я понял, что теперь всем нам точно конец. Судя по всему, парень был его сыном. И теперь маг будет за него мстить, что вполне объяснимо, а значит, перебьет всех, кто повинен в его смерти. Хорошо еще, если я умру быстро и сразу – подобное можно будет счесть за немалую удачу.

– Посох! – заревел Толстый Го.