Тень света

Ее не подчинишь и не изгонишь, по крайней мере, так писал Филофей, один из тех, кто до меня книгой владел. Он, похоже, мар всерьез изучал, так что верить ему можно. И, кстати, не призовешь, как ее младших сестриц. Она самостоятельная персона, ходит, где хочет, и живет сама по себе, как тот кот.

Обитает она в тех местах, где когда-то человек погиб. Причем погиб глупо, внезапно, незапланированно. Сердечный приступ там или разбойники напали. Или, применительно к нашему времени, – автоавария.

Так вот – поселится она в таком месте и сидит там как в засаде, ждет того, у кого ума хватит там днем остановиться передохнуть. И если такой дурачок найдется, который рядом с могилой, что мара облюбовала, заснет – все, он пропал. Она уже с него не слезет, будет из него все вытягивать – мечты, покой, сон, чувства, подменять подлинную реальность искусственной, той, в которой ее жертва будет более уязвима. А когда все кончится, то и жизнь бедолаги подойдет к концу, потому как человеку без души существовать совершенно невозможно.

Но это, конечно, крайности. Есть мары и попроще, скажем так – с более узкой специализацией. С одной из таких – «сонливицей» – я и собирался сегодня познакомить нашего отважного безопасника.

Она на фоне своих старших сестер выглядела практически безвредной. Она всего-то вызывала из глубин подсознания спящего человека его самые сокровенные страхи и превращала их в широкоформатные, стереоскопические видения с полным эффектом присутствия.

То есть – веселая ночка Силуянову гарантирована. Пока – одна. А там поглядим.

– Родька, расчехляй наш инструментарий, – сообщил я слуге, вернувшись на кухню. – Развлечемся на сон грядущий.

– Лександр, может, не надо сегодня? – озабоченно спросил Вавила Силыч. – Я же вижу, ты лихое задумал.

– Я мстю, и мстя моя страшна, – подтвердил я опасения подъездного. – Можно было бы и сдачи кулаком дать, но я предпочту обраточку включить тем способом, который мне более привычен.

– Ну не знаю, – продолжал сомневаться Вавила Силыч. – Месть мести рознь. Иной раз лучше воздержаться. А чего сотворить-то решил?

– Мару на этого хмыря напущу, – ответил я охотно. – Она ему жизни даст!

– Мару? – нахмурился подъездный.