Сколько золота в этих холмах

Они копают. Размером с мертвого младенца. Они копают. Размером с собаку. Они копают. Размером с девочку, которая хочет лечь и отдохнуть. Они копают, хотя есть уже место для заплечных мешков, двух, четырех. Они копают, и могила принимает форму той могилы, что внутри Люси, пустоты, наполненной запахом суглинка и утреннего дыхания. Они копают, пока солнце не начинает сползать по невидимым им сторонам холмов, пока оно не бросает тень на край могилы.

Труусиииха, печально завывает ветер.

Люси не собирается отвечать.

Сэм открывает мешок.

Ба выпадает кучей своих отдельных частей. Уложить их в каком-нибудь порядке невозможно. Почва, такая сухая и страждущая, сразу же начинает поглощать его. Он погружается. Куда он попадет? Упокоится ли во всеобщем мраке с костями ма, в могиле, которую Люси никогда не видела?

Сэм лезет в карман. На мгновение выпуклость кулака вызывает в памяти Люси выпуклость револьвера, который Сэм вытащила в банке. Они столько отдали за два эти кусочка серебра – она надеется, что это могила стоила воровства.

«Помнишь? Как он учил тебя ездить на лошади? Помнишь? Его ботинки, которые сохраняли форму его ноги. Помнишь? Его запах, не когда он перестал мыться и не когда выпивал, а его прежний запах».

Но Люси все еще молчит. А Сэм не двигается. Сэм держит эти два кусочка серебра, и наконец Люси понимает: Сэм хочет, чтобы она ушла.

Как это случалось не раз, Люси оставляет Сэм и ба вдвоем и уходит. Она не видит, что происходит в самом конце между отцом и дочерью, отцом и лже-сыном.

Земля

Они спят. Не в могиле, а на мягком, рыхлом холмике над ней. Могила заполнена, притоптана, но они не в полной мере могут вернуть в нее ту землю, которая там находилась изначально. Впервые за два месяца с того дня, когда они бежали из городка, Люси спит глубоким сном. Без сновидений. Хотя она не помнит, как легла Сэм, утром она видит ее тело рядом, грязное и смердящее жизнью.

Влага приходила ночью, те далекие облака испускают сырое дыхание. Лицо Сэм в каплях пота.

Она наклоняет голову, выставляет средний палец. Проводит еще полосу, параллельную первой.

Две тигриные полосы.

– Доброе утро, – говорит Люси черепу, который охраняет могилу. Он, конечно, не обращает на нее внимания, как не обращает внимания на Западные холмы, оставшиеся позади. Он смотрит туда, где горы кончаются.