Сколько золота в этих холмах

«Что делает кровать кроватью? Что делает ботинок ботинком?» Смысл этих слов выхолащивался для них по мере того, как росли другие различия: между ростом Люси и ростом Сэм, между лачугой, где читала книги Люси, и большим миром открытых холмов и охотничьих угодий, которые познавала Сэм рядом с ба.

Этим вечером Сэм смотрит на Люси через пламя костра. Она наконец перестала топать.

На мгновение у Люси просыпается надежда.

Но прежнее очарование слов сломано. Сэм уходит одна и исчезает в густой траве.

Какая же она была дура, когда думала, что смерть ба вернет ей Сэм. Думала, что шутки, которые Сэм разделяла с ба, игры, доверительные разговоры заполнят пустоту в ней, в Люси. Она думала даже, что они смогут поговорить о ма.

Сэм не приходит к костру той ночью, хотя Люси ждет ее несколько часов. Она наконец гасит костер, набрасывая на него земляной холмик выше, чем требуется. Обе руки у нее к концу дня покрыты коркой грязи. Она должна была это знать. Собака не может стоять на двух ногах, как и семья.

* * *

Кусочек за кусочком, шаг за шагом они расстаются с частичками себя. Голод изменяет их тела. Через две недели скулы Сэм торчат, как скалистые мысы. Через три недели Сэм вытягивается вверх, как стебель, и худеет. Миновали четыре недели, и теперь, после того как они разбивают очередную стоянку, Сэм уходит в одиночестве и возвращается когда с застреленным зайцем, когда с белкой; револьвер бьет по ее приобретающему взрослые очертания бедру.

Люси тоже охотится на свой манер, пока Сэм отсутствует. Ее охота больше напоминает промывку золотоносного песка. Она трясет сундук и собирает палец ноги, кусочек скальпа, зуб, еще один палец, и каждая часть захоранивается ударом ноги по насыпанной сверху земле. Получив такой удар, ба, вероятно, должен чувствовать себя как дома. А если нет? Что делает призрак призраком? Она воображает дух пальца ноги, плывущий сзади в своем облаке мух. Каждые маленькие похороны бросают в ее пустоту горсть земли, наполняют на короткое время.

Потом наступает череда дней, когда ничто не выпадает из сундука. Безмолвные дни, когда они и словом не обмениваются. Люси трясет сундук с таким остервенением, что его содержимое гремит. Она покрывается потом к тому времени, когда оттуда выпадает кусочек. Он длинный, как палец, но толще. Мягче, со сморщенной кожей. Кости она не видит. Он мнется под ее ногой, как засохшая слива.

Она понимает.