Сколько золота в этих холмах

«Ты, ленивая жопа, – гоу ши[6 - Дерьмо собачье (кит.).]».

* * *

Люси просыпается – вокруг нее золото. На холмах в нескольких милях от города раскачивается сухая желтая трава высотой с крупного зайца. Ветер придает ей мерцание, словно солнце отражается от мягкого металла. В шее пульсирует после ночи, проведенной на земле.

Вода. Вот чему научил ее ба. Она забыла вскипятить воду.

Она наклоняет фляжку – пустая. Может, ей приснилось, что она ее наполнила. Но нет – она вспоминает ночь: Сэм хнычет, просит пить, и она спускается к ручью.

«Изнеженная и глупая, – шепчет ба. – Где ты хранишь свои так называемые мозги, которые ты так ценишь? – Солнце беспощадно; он тает в воздухе, сделав на прощание язвительный выстрел: – Слушай, они же у тебя плавятся, как только ты пугаешься».

Люси видит первые брызги рвоты – они хаотично разлетаются, словно в темном мираже. Лениво прилетает стая мух. Новые позывы приводят ее к ручью; при свете дня оказывается, что ручей мутный. Вода коричневатая.

На этот раз Люси кипятит воду, сооружает костер такой жаркий, что у нее голова плавится. Когда вода остывает до температуры воздуха, Люси омывает дрожащее в лихорадке тело.

Сэм нерешительно открывает глаза.

– Нет.

– Ш-ш-ш. Ты болеешь. Позволь я тебе помогу.

– Нет. – Сэм уже много лет моется без посторонней помощи, но это другой случай.

Сэм лягается, но в ногах нет силы. Люси сдирает ткань с засохшей коркой, старается не вдыхать вонь. От жара глаза горят так ярко, что, кажется, в них светится ненависть. Ношеные дешевые штаны ба, подвязанные веревкой, легко снимаются. В скрещении ног, в складках нижнего белья Люси натыкается на что-то. Твердое, корявое.

Люси вытаскивает половину морковки из впадинки между ног младшей сестры: неудачная замена той части тела, которую ба хотел видеть у Сэм.

Люси заканчивает начатое, ее рука дрожит, и оттого тряпка трет тело Сэм сильнее, чем хотела бы Люси. Сэм не хнычет. Не смотрит. Ее глаза обращены к горизонту. Сэм делает вид (как и всегда, когда реальности не избежать), что не имеет никакого отношения к своему телу, детскому телу, пока еще бесполому, дорогому для сердца отца, который хотел сына.

Люси понимает, что должна заговорить.