Сеятели ветра

 – Они у меня ребята неприхотливые. Сбил я с них родовую спесь.

– Как с тебя когда-то ее наш мастер сбивал? – серебристо расхохоталась Виталия. – Ой, если бы вы видели, птенчики, каким он был в самом начале учебы! Камзол, расшитый золотом, пальцы в перстнях, на груди цепь с алмазной подвеской, рукоять шпаги с рубиновыми вставками, седло лошади отделано серебром! Как же – все-таки принц крови, второй сын короля….

– Не надо, – негромко, но очень жестко практически приказал ей Ворон. – Вит, не надо. Наше прошлое – это наше прошлое.

Но слово уже было сказано, мы его услышали и потому сейчас обменивались горящими взглядами.

Так наш наставник был наследным принцем? Да еще и вторым в роду, то есть, по сути, прямым претендентом на престол? В королевских семьях и третий сын запросто мог на трон вскарабкаться, при достаточной сноровке, знании ядов и отсутствии принципов, а уж о втором и говорить нечего. Достаточно того же Айгона вспомнить. А уж чего-чего, а сноровки у нашего наставника хватало, и здорового цинизма тоже.

– Что уши развесили? – рявкнул на нас Ворон. – Монброн, Эль Гракх, позаботьтесь о лошадях. Фон Рут, седельные сумки на себя – и в номер их тащи. В тот, который под крышей.

– А нам рядом с ними селиться? – уточнила Аманда – Или в тот номер, что Монброн выпросил у почтеннейшей хозяйки?

– В том номере я сам жить стану, – проворчал наставник. – Нечего вас баловать.

Как мне показалось, он был не очень доволен тем, что Виталия ударилась в воспоминания при нас.

– Терпите, птенчики – прощебетала она, подходя к нам. – Таков уж Герхард, доброго слова от него не дождешься. Он привык гнуть этот мир под себя, забывая о том, что миру на его потуги наплевать. Ох, малышка, как с тобой жизнь сурово обошлась!

Виталия остановилась около Луизы и всмотрелась в ее лицо. После, даже не спрашивая у девушки разрешения, она прошлась своими тонкими пальцами по шраму, который оставил на щеке нашей соученицы клинок одного из воинов Ордена Истины.

– Герхард, что же так грубо сработал? – спросила она у наставника, не обращая внимания на то, что де ла Мале покраснела, и начала зло посверкивать своим единственным глазом. – Девочке еще жить и жить.

– Наставник тут ни при чем, – даже не дала что-то сказать Ворону Луиза. – Он в это время находился далеко от меня. А когда мы встретились, было уже поздно.