Отдел 15-К

 – Вот скажи мне, приятель – в чем таком не захочет признаваться местная работница, учитывая специфику этого учреждения? Поверь, младший медперсонал абы чем не проймешь, они все видели и все знают, тем более работая здесь.

– В связи с пациентом? – предположил Колька. – Ну ты понял, о чем я.

– Кто о чем! – поднял глаза к потолку Герман. – Нет. Это не приветствуется, но и не запрещается, особенно если не на рабочем месте, не в рабочее время и не за денежку. Да и вообще – у медиков мораль немного другая, понимаешь? У тебя не было медичек?

– Нет.

 – У Кольки и не медичек было немного, чего греха таить.

– Вот оно и видно. – Герман осушил кружку, с печалью посмотрел на чайник и вздохнул. – Запомни, юноша, одно из самых страшных прегрешений младшего медперсонала – сон на рабочем месте. А особенно это касается дежурных. Уснул, не услышал «пи-пи-пи» какого-нибудь прибора – и все. Статья, причем не в трудовой книжке.

– А они уснули, – понял Колька.

– Да, – подтвердил его слова Герман. – Причем каждая из них.

Причем приблизительно в один и тот же отрезок времени. Понимаешь?

– Вряд ли это совпадение, – заключил Колька.

– Скажу тебе больше – это вообще ни разу ни совпадение. Ответь мне – почему?

– Время смерти! – не сразу, но дошло до Кольки. – То, что в заключении экспертизы!

– Молодец, так оно и есть. Третий час ночи. – Герман дурашливо погладил его по голове и протянул ему белую круглую таблетку. – Держи аскорбинку, мне ей весь карман набили.

Та сестра, что нынче дежурила, хотела устроить ребят в пустом боксе, но Герман воспротивился.

Он засел в какой-то комнате, заставленной шкафами с лекарствами, но зато со стеклянной дверью, за которой было видно и коридор, и пост дежурной.

– Отличная позиция, – пропыхтел оперативник, двигая шкаф, за которым он собирался усесться. – Нам видно всё, нас не видно никому. В туалет сходил?

– Сходил. – Колька чувствовал себя несмышленышем. – Понятное дело.

– Вот и ладно. – Герман повозился на полу за шкафом и вздохнул.

 – Да ты не переживай так. Думаешь, со мной или Пашкой по-другому нянчились? Да точно также Загорянский, светлая ему память, гонял, и точно так же опекал. Если, не приведи Господи, я окажусь прав и придет тот, о ком я думаю, то шатание по коридорам может стать для тебя последней прогулкой в твоей юной жизни.

– А кто придет? – Колька вытянул ноги. – О ком ты думаешь?

– Когда придет, тогда и скажу, – Герман хмыкнул. – Нечего на тебя раньше времени жуть нагонять.