Отдел 15-К

– Стало быть, не зря ты чай пил, – сообщил Пал Палыч Герману. – В цвет вышел.

– Или! – гордо ответил ему Герман.

А вот попытки разговорить банковского служащего к успеху не привели – он отказывался трезветь, знай только плакал да бессвязно причитал, все поминая какую-то Ленку, тварь такую, белобрысую.

– Да пес с ним, – минут через двадцать махнул рукой Пал Палыч. – И так все ясно – ему давят на психику, видать, с этой Леной что-то не то у этого буржуина вышло, и таким образом к суициду подводят. Его сейчас в петлю любой из нас, если по уму разговор повести, может отправить.

– Вот так в три дня люди и ломаются, – закончила его мысль Вика. – Только все равно непонятно – почему след только до двери, а?

– Не знаю. – Пал Палыч пожал плечами. – Колдуны на месте тоже не стоят, прогресс и все такое… Ладно, по расстановке. Герман, дуй за аппаратурой,

Через полчаса Кольке был выдан микрофон с наушником, маленький совсем, он таких даже в кино не видел, и изложены инструкции.

– Я так думаю, что нынче ночью к нашему финансисту гости пожалуют, он до кондиции уже дошел. Стало быть, вот тогда мы узнаем, что к чему, – уверенно сообщил ему Пал Палыч. – Теперь ты, Николай. Дуй на черный ход, этаж на двенадцатый, чтобы быть аккурат посередине подъезда, и жди там сигнала. Когда начнется, Вика этого хмыря вычислит, и тогда ты пулей летишь туда, куда я скажу.

Дом был, конечно, неплохой – признал Колька, обосновавшись на лестнице.

И, понятное дело, очень скучно было. Колька и пистолет собрал-разобрал несколько раз, и в телефон поиграл, остановившись только тогда, когда значок батарейки покраснел, и даже послушал болтовню каких-то влюбленных, целовавшихся этажами тремя ниже.

На Москву опустилась ночь, влюбленные ушли, лифты почти перестали шуметь за стеной – жильцы укладывались спать.

Кольку тоже потянуло в сон, он моргал все чаще, то и дело сидя с закрытыми глазами по минуте-другой.

– Восемнадцатый этаж, прямо тут, в этом подъезде! – рявкнуло внезапно в ухе. – Бегом, Коля, бегом! Герман, ты нужен здесь, не дай этому придурку в окно сигануть, в крайнем случае, по башке ему вдарь! И еще – амулет на тебе?

– На мне, – послышался голос Германа. – Никак гости пожаловали?

– Они.