Солнце и пламя

– Любое разумное существо имеет право защищать свою жизнь, если той грозит опасность, – резонно заметил Монброн. – Не мы начали драку, не мы первые пролили кровь. Более того – до последнего момента пытались избежать кровопролития, но ваши подданные были слишком упрямы и самоуверенны, за что и поплатились. Что же до того, как кто умер… Мы маги, ваше величество. Маги. Как умеем, так и убиваем.

– Это мне известно, – огладил бороду король. – Потому и разговариваем мы сейчас, а не сталью звеним.

– Мы просто хотим спуститься вниз, в долину, – подал голос Мартин.

– Никак к эльфам собрались? – король наконец-то присел на камушек. – Против своих решили пойти? Человеки с их новым Императором и эльфы накрепко сцепились. Насмерть.

Похвальная осведомленность у этого гнома. Как видно, не таким уж особняком подгорный народ обитает, имеет связь с большим миром. Впрочем, они же торгуют с людьми, от них, должно быть, и новости узнают.

– Последние года два такие дела в Рагеллоне творятся, что большинству живущих давно непонятно, кто свои, кто чужие, – без тени улыбки сообщила ему Эбердин. – На родню – и на ту положиться нельзя, она иной раз хуже врага оказывается.

– Чем больше вы перебьете друг друга, тем нам лучше, – не стал кокетничать король. – Когда человеков в мире становится очень много, они начинают искать, где бы разжиться чужим добром. И почему-то именно о гномах вспоминают в первую очередь.

– Это дополнительный аргумент для выполнения нижайшей просьбы дать нам возможность спокойно уйти с ваших земель, – растянул рот в улыбке Монброн.

– Мой сын, – королевский палец, украшенный перстнем с невозможно огромным алмазом, уперся в Торвальда, – он будет избавлен от того проклятия, о котором мне поведал оставленный в живых пленник?

– Разумеется, – влез в разговор я. – Порукой тому мое слово.

– Чего стоит слово человека, да еще и мага? – усмехнулся владыка гномов.

– Других заверений дать не могу, – развел руки в стороны я. – Извините. Ну еще здравый смысл вам в помощь. Прикиньте все вероятности и поймите, что убивать ваше чадо у нас просто интереса никакого нет. Мы ничего от этого не выиграем. Жив он, мертв – нам какая печаль? Мы о нем, да и, уж извините, о вас забудем через десять минут после того, как горы останутся за нашими спинами.