Солнце и пламя

– Мы чудом из того городка выбрались, – добавил Эль Гракх. – Как его? Рион вроде. Его жители имели глупость оказать сопротивление сводным полкам Империи и Асторга, за что были казнены на городской площади. Все.

– В смысле – все? – вытаращил глаза Карл.

– Все, – повторил пантариец. – От грудных детей до стариков. Они убили все население города, им перерезали глотки на эшафоте одному за другим. Ну да, работа долгая, утомительная, но имперцев такие мелочи не волнуют, им главное – выполнить отданный приказ.

– Если бы не Унс с его заклятием невидимости, лежать и нам в этих кучах, – шмыгнула носом Эбердин. – Мне, если честно, его сильно не хватает до сих пор. Да, он был псих и жадина, но таким людям любые слабости простить можно.

– Я никуда не поеду, – заявила вдруг насупившаяся Рози. – Если вам надо эту пигалицу переправить за море – пожалуйста, но без меня. Не за тем я из Лесного Края сюда тащилась.

– Де Фюрьи, ты не думай ничего такого, – неожиданно мягко произнес вдруг Монброн. – Да, корона Асторга и его управители оказались редкими сволочами, спору нет, но ты здесь ни при чем совершенно. Как я раньше за тебя любому глотку бы перегрыз, так и сейчас ничего не изменилось. Да и нет среди нас теперь жителей Асторга, Силистрии, еще каких-то держав. Мы все изгои, мы все одинаковы. Вон Эраст вообще непонятно из каких краев родом, я про этот его Раймилл и не слыхал никогда, но лично мне на это плевать.

Если честно – от сердца отлегло. Кто его, Монброна, знает, он же господин непредсказуемый. Видно же, что обиделся.

– Не брат он тебе, – возразил ему Карл. – С чего бы ему им теперь быть?

– А? – одновременно удивленно посмотрели на него я и Монброн.

– Вы теперь с ним как-то по-другому называетесь, – пояснил тот, отхлебывая вина. – Ну, на шурина он не тянет, брак с твоей сестрицей заключен не был.

– Ну да, конечно, – признал Гарольд. – Я чего-то и не думал на эту тему даже. Хотя – когда там? Ни одного места на пути не вспомню, к которому не подойдет фраза: «Еле ноги унесли».

Рози вдруг странно так втянула воздух, дернулась всем телом, а после заплакала. Навзрыд, как обиженная кем-то девочка.