Походы и кони

Наконец пехота нам сообщила, что немцы вышли из окопов на перешейке.

– Немцы?! – удивился Коленковский. – Хорошо что мы вчера пристреляли перешеек. – И он приказал вести редкий огонь по перешейку.

– Почему редкий? – волновался я.

– Темно же, ничего не видно. А стрелять в белый свет не рекомендуется. Я стреляю только, чтобы поддержать мораль наших в окопах.

– А вспышки выстрелов не выдадут положение батареи? – я хотел все знать.

– Нет. Вся австрийская артиллерия стреляет, и невозможно отличить вспышки от разрывов.

Противник стрелял по окопам и по резервам. Ни наблюдательного пункта, ни батареи он не обнаружил. Так что мы могли стрелять спокойно.

Спокойствие Коленковского передалось и мне и солдатам-телефонистам. А кругом царила паника. Наконец стало светать. Коленковский припал к трубе.

– Действительно, немцы. Вы их видите?

Я таращил глаза, но ничего не видел.

– Ну как же, на перешейке. Хорошо идут, не стреляют.

Я все же не видел.

– Вот, на фоне низкого разрыва две фигуры.

– Ax, вижу. – Стало светлей, и я ясно их видел.

Коленковский стал стрелять беглым огнем и низкими разрывами шрапнелей.

– А, начинают стрелять, значит, волнуются. – Он приказал стрелять комбинированным огнем шрапнели и гранат.

– Хоть шрапнель дает большую поражаемость, но граната действует на нервы, – пояснил он.

Действительно, немцы легли. Вторая цепь вышла из окопов и первая поднялась было, но встреченная беглым огнем, замялась вновь, залегла и потом отошла в окопы.

– Вот и все, – сказал Коленковский.

Конечно, еще с час заливались пулеметы, ухала артиллерия, неистовствовал телефон, но бой был окончен.

Наша пехота не выдержала огня австрийских батарей и покинула окопы. Остались в окопах только офицеры и команды разведчиков. Мимо нас проходили раненые и не раненые. Это был единственный и небольшой бой, который я пережил на фронте. Стало тихо, а потом начались братания.

* * *

В один прекрасный день австрийская дальнобойная батарея обстреляла Бурту новыми снарядами двойного действия.

Меня назначили адъютантом командира дивизиона, довольно придирчивого полковника. Но он уехал в штаб заменять ушедшего в отпуск командира бригады, генерала Невадовского. Так что я жил один в хате и изнывал от безделья.