Огни над волнами

Ворон кивнул этой троице, поманил к себе толстяка-старосту, и они ушли в дом. Его собеседники перекинулись несколькими фразами, лица у них были очень довольные.

– Дядька, а ты чего тут делаешь? – раздалось у меня за спиной.

Я повернулся и увидел пацаненка лет семи, в тулупчике, в треухе и с деревянной лопаткой в руках.

– Ничего я тут не делаю, – раздраженно ответил я ему. – Иди, иди отсюда, мальчик.

– Это моя елка, – грозно заявил сопляк и замахнулся на меня лопаткой. – А ну пговаливай отсюда!

Я фыркнул и снова посмотрел туда, где только что стояли люди, которые были достойны попасть в любой зал славы.

На моей памяти кто-то впервые сумел убедить Ворона сделать то, чего он не хочет. Ну да, я его знаю всего ничего, но мне почему-то казалось, что подобное невозможно.

А там никого уже и не было.

«Бум»! Что-то, надо полагать, как раз та самая лопатка мальчугана, впечаталось мне пониже спины.

– Пговаливай! – заорал он. – Это мой двог и моя елка! У меня тут убежище!

– Сначала «р» научись выговаривать! – разозлился я.

 – Елка его, посмотрите-ка! Мелочь кагтавая!

– Вот я сейчас бгату пожалуюсь, – пообещал мне пацаненок. – Вот он тебе задаст!

И этот маленький паршивец ужом ввинтился в лаз под забором, через который он сюда и попал. Оно и понятно – зачем ему калитка, так-то удобнее.

Брата я ждать не стал. Бояться я его не боялся, не хватало еще, но и лишние конфликты рядом с тем домом, где сейчас находился Ворон, мне были не нужны. Ни к чему ему знать, что я что-то видел.

Лишнее это.

Дав небольшой крюк по соседней улице, я таки добрался до коновязей, где нашел пару уже с утра поддатых торговцев лошадьми, которые подрабатывали и извозом, а потому после небольшого торга я подрядил одного из них на поездку, причем сумма была если не символической, то точно небольшой. Я бы и больше заплатил, лишь бы на себе в горку мешки не тащить, и дело тут не в лени. Хотя и в ней тоже, чего греха таить.

Жакоб тем временем устроился в корчме как дома. Он занял дальний стол у окна, и был этот стол уже заставлен разнообразной снедью, которую мой приятель методично уничтожал.

Как он столько на пару серебрушек смог заказать-то? Или старый добрый корчмарь Иоганн Литке поверил ему в долг? С трудом в это верится.

– Эраст, – с набитым ртом проговорил Жакоб, приятно мне напомнив Карла. Они вообще были во многом схожи – оба здоровые, прожорливые и незлопамятные. – Я тебе вон, свининки велел принести, с хреном, и с горчицей, и еще с яичницей.