Большой ринг Геннадия Шаткова

У тебя хороший удар с обеих рук, но в спешке ты не используешь всей его мощи; к тому же ты напрасно расходуешь много сил. И больше думай. Иначе сама жизнь заставит тебя изменить тактику.

Вскоре я вспомнил его слова…

Тренировались мы на спортивной базе в Центральном парке культуры и отдыха имени С. М. Кирова. Кроссы, гимнастика, спортивные игры, борьба, гребля, «бой с тенью», занятия в боксерском зале, плавание – все это входило в ежедневную программу подготовки. От Дворца пионеров вместе со мной готовился к поездке и мой друг, тяжеловес Евгений Панин.

К вечеру он буквально падал с ног от усталости. Да и я чувствовал себя утомленным.

Иногда мне совсем не хотелось брать в руки перчатки, выходить на ринг. Я не понимал почему, а посоветоваться было не с кем. Иван Павлович на сборы приехать не смог, а тренеры требовали неуклонного соблюдения их режима и запретили поездки домой.

Сейчас мне ясно, что тренеры, видимо, напрасно так сильно заставляли «выкладываться» нас в первую половину дня – основная часть нагрузки приходилась на утренние часы.

Кроме того, у нас не было дней, вообще свободных от тренировки. В итоге мы перетренировались. Это я почувствовал спустя несколько дней – уже на ринге.

Ростов встретил нас жаркой, прямо-таки душной, погодой. Без конца хотелось пить, но я крепился: надо было держать вес на прежнем уровне – не больше 71 килограмма.

Первый бой я выиграл у сильного перворазрядника Мамедова в первом раунде, не успев устать.

Но вот настал четвертьфинальный бой, который сыграл в моей спортивной биографии особую роль, помог мне по-новому посмотреть на свою манеру боя. Недаром говорят, что все познается на практике.

Моим противником на этот раз был Кононов – сильный, рослый перворазрядник. Я сразу же, верный своей привычке, пошел в атаку, осыпая соперника градом ударов. Темп был бешеный. В первом же раунде Кононов дважды опускался на пол. Но отличные физические данные помогли ему справиться и выдержать два раунда.

Третий раунд! Он остался в моей памяти кошмарным воспоминанием на всю жизнь. Неожиданно меня охватило незнакомое до тех пор ощущение: страшная усталость, апатия, полное безразличие к исходу боя. Как сквозь сон я слышал крики секунданта:

– Держись, Гена, работай левой!

Но работать левой я не мог и даже словно бы… не хотел. Не помню, как дотянул до конца. Бой я все-таки выиграл. С трудом дотащился до гостиницы и свалился на кровать.