Кристин, дочь Лавранса

И я не думаю, чтобы какая-либо девушка из хорошего рода и воспитанная в христианском духе и в честных обычаях могла так скоро расстаться с честью или с жизнью! Э! Об этом люди сочиняют песни, но мне думается, что когда мужчина или девушка впадают в искушение сделать что-нибудь подобное, то они слагают об этом песню и утешаются этим, но не совершают этого на самом деле!.. Ты сама… – сказал он и остановился перед женою. – Был ведь другой человек, за которого тебе больше хотелось выйти замуж, когда нас с тобою соединяли навеки.

Теперь Рагнфрид побледнела как смерть.

– Иисус, Мария! Кто сказал тебе?..

– Сигюрд из Лоптсгорда говорил кое-что об этом… когда мы только что переехали сюда, в долину, – сказал Лавранс. – Но ответь мне на мой вопрос: думаешь ли ты, что была бы счастливее, если бы Ивар отдал тебя в жены тому человеку?

Жена стояла, низко опустив голову.

– Тот человек, – почти неслышно отвечала она, – не хотел брать меня в жены! – По телу ее пробежала дрожь, она ударила по воздуху кулаком.

Тогда муж бережно положил руку ей на плечи.

– Так, значит, вот что? – спросил он, ошеломленный, и в голосе его зазвучало глубокое и горестное удивление. – Так, значит, вот что… Все эти годы… ты о нем горевала, Рагнфрид?

Она вся дрожала крупной дрожью, но не говорила ни слова.

– Рагнфрид… – спросил он тем же голосом, – но после… когда умер Бьёргюльф… и потом… когда ты… когда ты хотела… чтобы я был таким с тобой… каким я не мог быть… ты думала тогда о другом? – прошептал он, испуганный, смущенный и страдающий.

– Как ты можешь так думать? – прошептала она чуть не плача.

Лавранс прижался лбом ко лбу жены и тихо покачал головой:

– Я не знаю. Ты такая странная… Странно все, что ты говорила сегодня вечером. Я испугался, Рагнфрид. Я, вероятно, мало что понимаю в женской душе…

Рагнфрид слабо улыбнулась и обвила его шею руками:

– Видит Бог, Лавранс… Я жадно просила твоей любви потому, что любила тебя больше, чем нужно человеческой душе! И я так ненавидела другого, что чувствовала, как дьявол радуется этому!

– Я хорошо к тебе относился, жена моя, – тихо сказал Лавранс и поцеловал ее, – от всего сердца! Ты ведь знаешь это? И мне кажется, что нам с тобою хорошо было вместе… Рагнфрид?

– Ты был лучшим из мужей, – сказала она, всхлипнув, и прижалась к нему, пряча лицо у него на груди.