Кристин, дочь Лавранса

Немного спустя Эрленд снова заговорил:

– Ты знаешь, в тот день, когда между нами состоится обручение, она должна будет наконец понять, что ей ничто уже не поможет… Она уже не имеет надо мной никакой власти!.. Но тяжело с детьми. Я не видел их целый год – они красивые… А я мало что могу сделать, чтобы обеспечить их будущее. Им едва ли бы очень помогло, если бы я даже и смог жениться на их матери.

По щекам Кристин медленно потекли слезы. Тогда Эрленд сказал:

– Разве ты не слыхала, о чем я говорил с родственниками? И они очень были довольны, что я хочу жениться.

– Это им, верно, не понравилось? – спросила наконец Кристин безнадежным тоном.

– Разве ты не понимаешь, – мрачно сказал Эрленд, – что они могли сказать мне только одно: они не могут и не хотят ехать со мною к твоему отцу, пока не будет расторгнут договор между тобою и Симоном, сыном Андреса! Наше положение, Кристин, не стало легче оттого, что ты провела Рождество с семьей из Дюфрина.

Кристин совершенно пала духом и тихо плакала. Она уж и раньше чувствовала, что в любви ее было что-то дурное и бесчестное, а теперь увидела, что вина в этом ее собственная.

Она дрожала от холода, встав немного спустя с постели, и Эрленд закутал ее в оба плаща. На улице было уже совсем темно, и Эрленд проводил Кристин до кладбища церкви Святого Клемента; а Брюнхильд провела ее оставшуюся часть пути до Ноннесетера.

VII

Через неделю Брюнхильд Муха пришла с извещением, что плащ готов; Кристин пошла с нею и была опять у Эрленда в светличке, как и в прошлый раз.

Когда они расставались, Эрленд подарил ей плащ.

– Теперь у тебя есть что показать в монастыре, – сказал он.

Плащ был из голубого бархата, затканного красным шелком, и Эрленд спросил Кристин, узнаёт ли она, что это те же цвета, что и на платье, которое было на ней в тот день в лесу? Кристин сама удивилась, что ее могли так страшно обрадовать слова Эрленда, – ей показалось, что он никогда еще не доставлял ей большей радости.

Но теперь им уже нельзя было больше пользоваться таким способом, чтобы встречаться, а найти новый было нелегко. Эрленд ходил к вечерне в монастырскую церковь, и после службы у Кристин иногда оказывалось поручение к кому-нибудь из живущих при монастыре мирян: тогда им с Эрлендом удавалось украдкой обменяться несколькими словами у плетней в темноте зимних вечеров.