Кристин, дочь Лавранса

Кристин опять покраснела, но ничего не ответила; тогда Эрленд снова спросил:

– Мне очень хотелось бы знать, что моя тетка говорила вам обо мне.

– Ничего, кроме хорошего, – быстро сказала Кристин. – Она очень хвалила вас. Она говорила, что вы так красивы и так знатны, что… Она сказала, что по сравнению с такими, как вы или как ее родня, нас нельзя считать особенно родовитыми – меня и мою родню!..

– Так она все еще говорит о таких вещах, сидя в своем захолустье? – сказал Эрленд и горько засмеялся.

– А что она могла говорить? – спросила Кристин; она сама не знала, почему у нее так сильно защемило сердце.

– О, она могла бы сказать… – отвечал Эрленд тихим голосом, глядя вниз, – она могла сказать, что я был отлучен от церкви и должен был дорого заплатить за примирение и покой.

Кристин долго молчала. Потом сказала тихо:

– Есть много людей, которым не улыбнулось счастье, – я часто слышала такие слова.

– Да вознаградит тебя Бог за эти слова, Кристин, – сказал Эрленд и так порывисто наклонился и поцеловал ей руку, что лошадь шарахнулась под ними.

Когда она снова пошла спокойно, Эрленд сказал настойчиво:

– Вы должны танцевать со мною сегодня, Кристин! После я расскажу вам о своих делах, но сегодня будем веселиться, не правда ли?

Кристин ответила согласием, и они некоторое время ехали молча.

Но немного спустя Эрленд начал расспрашивать ее о фру Осхильд, и Кристин рассказала все, что знала о ней, и очень ее хвалила.

– Значит, не все двери закрыты перед Бьёрном и Осхильд? – спросил Эрленд.

Кристин отвечала, что их очень уважают и что отец ее и многие другие находят, что бо?льшая часть слухов об Осхильд и Бьёрне ложны.

– Как вам понравился мой родственник Мюнан, сын Борда? – спросил Эрленд с легким смехом.

– Я на него не глядела, – сказала Кристин, – к тому же мне показалось, что на него особенно и не стоит глядеть.

– Разве вы не знали, что он ее сын? – спросил Эрленд.

– Сын фру Осхильд! – сказала Кристин вне себя от изумления.

– Да, красоты своей матери ее дети не могли взять, хотя взяли все остальное, – сказал Эрленд.

– Я даже не знала имени ее первого мужа, – промолвила Кристин.

– Два брата женились на двух сестрах, – сказал Эрленд. – Борд и Никулаус, сыновья Мюнана.