Останний день

Это руна, и называется она, если не ошибаюсь, «Алатырь». Во времена наших пращуров знак сей имел несколько значений, основными из которых являлись верность роду, величие и начало нового пути, сиречь – перерождение в своем же сознании. Не упомянутое ранее бессмертие, но что-то вроде того.

А еще эта руна напрямую соотносилась с одноименным бел-горюч камнем, лежащим где-то в море-окияне, да на острове Буяне. Очень непростым камнем, через который можно было попасть в любой из трех миров, существовавших в верованиях наших предков, то есть и в Навь, и в Правь, и в Явь.

Почему? Да потому что бел-горюч камень Алатырь существовал в каждом из них, причем, так сказать, в едином лице. Он был один на все измерения. Найди его, скажи нужные слова, принеси правильный дар Роду, что этот камень создал, и ты откроешь себе дверь туда, куда тебе нужно попасть в данный момент.

Ой, Стелла, непростой ты знак себе выбрала. Сильно непростой. Понятно, что все это сказки и нет никакого острова Буяна, вот только кто знает, что в себе несет эта руна, особенно в контексте всего, что я за это лето узнал? И еще один момент интересен: я же не в первый раз вижу тело своей напарницы, доводилось созерцать его и почти без ничего, так почему раньше эти татуировки не заметил? Может, оттого, что я не должен был их увидеть? Как, впрочем, и кто-либо другой?

Воронецкая, словно почуяв, что я на нее смотрю, сонно приоткрыла глаза и улыбнулась.

Хорошо так, по-детски, трогательно. И не скажешь ведь, что рядом ведьма лежит. Женщина и женщина, красивая, домашняя.

Одно жалко – это очарование продлилось недолго.

– Чего уставился? – недовольно спросила Стелла у меня, и ее рука дернулась так, будто она хотела закрыть лицо. – Отвернись, я встану.

– Хорошо, – покладисто согласился я, выполняя ее просьбу. – Как скажешь. Халат, если что, в шкафу, на второй полке сверху.

– Небось, твоей подружки? – язвительно спросила Воронецкая. – Я, знаешь ли, крайне брезглива, потому…

– Не хочешь – не надо, – перебил ее я.

 – Чем богаты, тем и рады. Как вариант – у меня футболок полно, бери любую. Мне не жалко, я не жадный.

– Сказала бы какую-то гадость на данный счет, но против правды не попрешь. – Стелла скрипнула дверцей шкафа. – Это на самом деле так. Хуже того – ты еще тот мот, не сказать растяпа. Если посчитать все деньги, на которые тебя Шлюндт надул, получится изрядная сумма.

– Полагаю, что он надул бы меня даже в том случае, если бы я торговался за каждый рубль.