Останний день

Мамы ахали, отцы обещали устроить нам хорошую выволочку, но сами при этом довольно улыбались, с гордостью глядя на наши синяки со ссадинами. Как видно, вспоминали свою молодость. Представители обеих сторон, те, кто имел глупость засветиться или попасться, давали слово, что подобное больше не повторится, жали друг другу руки и недобро щурились, прекрасно зная, что это всего лишь слова. Неважно, что скоро мы закончим школу, на наше место сразу же придут новые бойцы, и эта война закончится только тогда, когда у одной из двух гимназий отзовут образовательную лицензию.

Что до Сивого – он вспомнил одно из самых жестких столкновений, которое действительно началось из-за меня. Вернее, из-за Юльки. Произошло оно незадолго до выпускного, в те прекрасные апрельские деньки, когда зима уже совсем отступила и солнышко особенно славно греет. И мы, и «николаевские» выползли между уроками на улицу, следом вышли и девчонки, которые, как это водится, отпраздновали приход весны по-своему, то есть сократили предметы одежды до допустимого школьного минимума и длины.

Особенно блеснула на этот раз Юлька, ее юбку юбкой было нельзя назвать с любой точки зрения, что моментально отметил лидер «николаевских», известный в узких кругах под кличкой Гога. Он невероятно громко сообщил, что стати моей приятельницы, конечно, крупноваты и несовершенны, и лично он предпочитает более спортивных дам, но все же по причине весны и определенного безрыбья можно прикрыть на это глаза и таки разок вступить с ней в отношения особого рода.

Я с Певцовой аккурат накануне здорово разругался, но, увидев ее лицо и поняв, что слова «николаевского» на этот раз ее нешуточно задели, подхватился, перемахнул через забор и, плюнув на то, что почти наверняка кто-то из педсостава увидит происходящее, первым же ударом капитально расквасил Гоге нос. Второй нанести не успел, поскольку мне сразу сзади здорово вдарили по почкам, а после и ноги подсекли, собираясь как следует попинать.

А еще через минуту подоспели мои одноклассники и парни на год младше, готовящиеся в ближайшем будущем принять из наших рук знамя борьбы с соседями.

Результат был таков: нас с Юлькой от греха отправили на две недели в Амстердам, где мы, при попустительстве моей наивной мамы, прекрасно провели время, практически не вылезая из постели. Отец немного побушевал, а после выплатил родителям Гоги неплохую компенсацию за то, чтобы дело не дошло до суда, ну а директриса гимназии, по слухам, после нашего выпуска на месяц в запой ушла.