Евнухи в Византии

Таким образом, проявляемая ими преданность была скорее рациональной реакцией на собственную ситуацию, чем присущим им положительным качеством.

Кроме того, существовал и противоположный взгляд на евнухов. Вероломные евнухи фигурируют в рассказе Ктесия об истории Персии наряду с преданными[422 - См., например, Lenfant (2004), lxvii-lxviii, cxviii-cxx.]. Особенно памятен заговор евнуха Артоксареса с целью заменить собой Дария II (423–405/4 годы до н. э.) на престоле, для чего он изготовил себе фальшивую бороду и усы, чтобы сойти за полноценного мужчину[423 - Ктесий, Персика, фр.

15 (54), ed. Lenfant (2004), 139. Briant (2002), 268, 274, не впечатлен этой историей, считая ее примером вымышленной природы историй Ктесия, и задается вопросом, был ли Артоксарес вообще евнухом. См., однако, Lenfant (2004), cxix.]. Правдива эта история или нет, но она указывает на тот факт, что сосуществовали противоположные представления о евнухах: их могли идеализировать как верных слуг, но и демонизировать как вероломных предателей[424 - Об этой дихотомии см. Briant (2002), 268–272. Негативный стереотип евнухов встречается и в других культурах, например, в китайской: Tsai (1996), 212.]. Последняя характеристика может быть крайностью, но очевидно, что придворные евнухи могли преследовать и свои собственные цели. Драматичный пример этого – случай араба Самоны, главного евнуха византийского императора Льва VI (886–912), который попытался покинуть империю и убежать на родину[425 - Продолжатель Феофана 6.22, ed. Bekker, 369–370. Интересным образом Jenkins (1948) попытался интерпретировать его бегство как обман с целью получения информации для императора, но это кажется надуманным: Tougher (1997b), 212–215.]. Даже у Геродота есть пример евнуха, который заботится о своих собственных интересах, ухватившись за возможность сбежать с сокровищами[426 - Геродот 4.43. Справедливости ради надо сказать, что евнух предпринимает это только после казни своего господина Сатаспеса.]. Пример из эллинистического времени представляет Филетер, которому Лисимах доверил Пергам и свою сокровищницу, но он продолжал создавать базу для собственной власти[427 - Страбон 13. 4.1; Guyot (1980), 219–120.]. Несмотря на то, что Аялон настаивал на преданности придворных евнухов, чтобы объяснить их значение, он понимал, что действия некоторых исламских евнухов не подтверждают такой вывод[428 - Ayalon (1999), 19, 166–167, 337.]. Однако он предпочитал считать, что нарушение преданности происходило редко.