Легкий заказ

Посопел уроженец Таджикистана, посопел, да и последовал моему совету, клыки спрятал, шерсть с лица согнал, снова людской облик принял, ссутулился и уставился в пол.

Не скажу, что я сейчас играл с огнем, но некоторая доля риска, конечно, в ситуации присутствовала. Пусть незначительная, но все же. Гюль-ябани ребята достаточно серьезные, из тех, что в драке идут до конца, особенно если распробуют твою кровь. Нежить же, она им как нам водка. Ну да, здесь, в России, находясь в отрыве от родных земель, давно заброшенных шахраков и горных предлесий, подобные Рабиху не так опасны, но когти и клыки ведь никуда не деваются? Они все также бритвенно остры, и их обладатель, если загнать его в угол, многое может учудить.

А здесь именно такая ситуация. Шутка ли – репутация на кону. Да что репутация – жизнь. Если я свою угрозу реализую и Газван, контролирующий существование доброй половины таджикской нежити и нелюди в Москве, узнает о том, что его честное имя жестко спустили в очко, то Рабиху кранты. И жене его, и детям, и, возможно, остальным родственникам.

Мало того, конец и доброму имени семьи, к которой он принадлежит, причем надолго. У них с этим строго, века пройдут, а дурная слава останется, и пофиг, что речь идет не о людях, а о представителях мира духов. Гуль-ябани ведь по сути своей духи, пусть и существующие в материальном обличье.

– Не хочет дедушка Мансур казан отдавать, – наконец выдавил Рабих из себя. – Я просил, сильно просил. Не желает!

– А до того как я тебе помог, значит, желал? – с иронией осведомился я.

 – В тот момент, когда мы по рукам ударили, в голос кричал: «Забирай что хочешь, главное – пусть у тебя документы будут»?

– Тогда согласен был, – кивнул гюль-ябани. – Говорил, что старый, что его ущелье ждет скоро и ему казан больше не нужен.

– Ущелье?

– Ущелье Семи Троп, – пояснил собеседник. – Это вас в землю кладут, а мы, когда последний час приходит, сплетаемся там с темнотой. Оттуда на свет вышли, туда возвращаемся. У каждого рода такое место есть.

Свое. Семейное.

– Понятно. – Я побарабанил пальцами по столу. – Очень романтично и познавательно, но на этом лирическую паузу предлагаю считать завершенной. Что с моим казаном?

Казалось бы – какая ерунда, казан для плова. Мало ли их на свете? И старых, с мятыми краями, проверенных тысячами лет и тысячами тысяч пловов, и новых, сделанных век-другой назад. Ан нет, таких, которым владеет дедушка Мансур, обитающий на далекой таджикской земле, мало.