David Bowie: встречи и интервью

Это даже доставляет мне своеобразное извращенное удовольствие.

– Попахивает снобизмом.

– Да, я знаю. Брайан говорит, что ему ужасно неудобно от того, что «Before And After Science»[33 - Пятый студийный альбом Брайана Ино вышел в 1977 году, занял второе место в американских чартах.] так хорошо продается в Нью-Йорке – конечно, он беззастенчиво врет, ему ужасно приятно. Но он говорит: «Я сделал все, чтобы отвратить людей от покупки. Я сам туда отправился и приложил все усилия, чтобы уговорить их не покупать вышеупомянутый предмет».

– Ну а что касается вас, разве не похоже, что вы теряете своих слушателей?

– О да, похоже на то.

– И вас совсем это не беспокоит.

– Нет-нет. Бывает такой период, когда ты оказываешься в смехотворной позе, говоря: «Мне было бы очень приятно, если бы все перестали покупать мои альбомы, чтобы я смог удалиться и позаниматься чем-нибудь еще». Когда альбом выходит, у тебя где-то на заднем плане в голове все время вертится безумная идея: «А вдруг именно этот провалится с треском?» Ты всегда об этом тайно немного мечтаешь.

– Потому что это значило бы, что ты больше не обязан делать альбомы для конкретно этой аудитории?

– Именно так. И можешь взять этого быка за рога и записать что-то – да хоть на коленке на кассетник, как хочешь, все, что каждый мечтает когда-либо сделать.

– Но Лу Рид попробовал так сделать на альбоме «Metal Machine Music», не правда ли, и непохоже, чтобы у него получилось.

– Я давно уже не говорил с Лу, так что мне непросто понять наверняка, что у него в голове. Потому что после этого у него пошли сплошняком весьма коммерческие альбомы, так что это вполне могло быть уловкой, чтобы отделаться от RCA.

– И он вернулся к своей любимой теме, снова пишет про маргиналов.

– Да-да. Не похоже, правда, чтобы ему было интересно писать о чем-либо другом. Не знаю… Думаю, Лу слишком много времени проводит в Нью-Йорке.

– Давайте немного поговорим о вашем сотрудничестве с Ино. Как вам кажется, что вы от него взяли?

– Это вопрос с подвохом, нехороший вопрос. Что он привнес в мою музыку? Так, наверное, точнее, а привнес он совершенно новый взгляд на нее, новые причины для сочинительства. Он помог мне избавиться от нарратива, от которого я сам уже смертельно утомился.