Эхо безмолвия

Ему удалось сделать снимки природы, юрт и даже людей, которые поначалу не соглашались позировать из-за суеверных страхов лишиться жизни. Людвиг сделал два снимка также с Айгуль, чему она была внутренне благодарна, и в ответ решила сделать ему подарок со словами: «Вы дали часть своих волос для амулета, теперь я хочу подарить вам талисман-оберег. Он будет вас защищать от всего дурного и одновременно приносить добро. Смотрите, я сама сшила треугольный мешочек из красной ткани, вложила туда овечью, верблюжью шерсть, волосы из гривы лошади для защиты.

– Айгуль, мне не нужно 10 детей! – засмеялся Людвиг.

– У нас, казахов, ценится, когда детей много! Но если у вашего народа так не принято, тогда я пришью пять пуговиц.

– Айгуль, мне достаточно двоих здоровых детей.

– Как хотите, – сказала девушка, пришив две белые пуговицы. Затем она зашила амулет и надела на шею Людвига.

– Большое спасибо! – поблагодарил он, чувствуя, как по телу разливается тепло от прикосновения ее рук.

Людвиг стал осознавать, что рядом с ней никогда не было уныния, тоски, грусти, плохого настроения. Ее особая жизнерадостная энергетика пронизывала все вокруг, наполняла особым смыслом каждую минуту. Тогда как на него иногда находила меланхолия. С ней и только с ней он остро ощущал радость бытия, пульс жизни. Он думал: «Как она прекрасна!»

Прошел месяц, и настало время перекочевывать на новое пастбище. Рано утром, в 4 часа, Людвига разбудила работница: «Мырза[9 - Мырза – господин.

Ему пришлось быстро упаковать свои вещи. Выпив чаю, он стал наблюдать, как женщины быстро и ловко за один час разобрали юрту и навьючили ее деревянный решетчатый остов, а также весь домашний скарб на верблюдов и коней. Поверх поклажи привязывали ящик, куда усаживали детей и старух. Людвиг заметил, что каждая хозяйка стремилась украсить свою поклажу с помощью разноцветных лент, бубенцов.

Он хотел было принять участие в чем-либо, но они со смехом отказались от его помощи. Одновременно вдали разожгли два костра, между которыми прогоняли скот, как ему объяснили, для устранения болезней и нечисти. Не трогали лишь лошадей, считавшихся чистыми. Затем стали окуривать дымом старое место стоянки, чтобы очистить его.