Файролл. Снисхождение. Том 3

– Ну-ну, – засмеялась она и похлопала меня по плечу.

Смысл такой ее реакции на мои слова стал понятен буквально через несколько минут, когда на подходах к высоченному и черному, как смоль, шатру, над которым развивался стяг с уже знакомой мне эмблемой в виде «четверки», я был весьма бесцеремонно остановлен стражей, буквально кольцом окружающей его.

– Куда? – проревел верзила в массивных доспехах и шлеме, полностью скрывающим его лицо.

– Туда, – потыкал я пальцем в сторону шатра. – К принцу.

– Он хотел тебя видеть? – верзила взялся за рукоять меча.

– Сейчас или вообще? – уточнил я. – Сейчас – нет, он не в курсе, что я пришел. Вообще – да, мы с ним старые приятели.

За спиной у меня раздался смех. Обернувшись, я увидел нескольких игроков, которые слышали мой диалог со стражником и, как видно, нашли его забавным.

– Проваливай добром! – рыкнул стражник. – Много вас тут таких ходит. К принцу допускаются только те, кого он сам хочет видеть. Да и спутник твой доверия мне не внушает.

Это он о Назире. Ну да, профессия моего телохранителя сомнений ни у кого вызвать не может.

– Блин, – я понял, что разговаривать с этим дуболомом дело пустое. Максимум, чего я смогу от него добиться, это удара мечом. – А Витольд? Витольд здесь?

– Главный советник его высочества запретил пускать к нему посторонних, – громогласно сообщил стражник. – У него слишком много врагов.

Понятно. Покушения боится.

После я все-таки отошел в сторону, поскольку стражник совсем уже угрожающе засопел и закряхтел, чем вызвал еще один всплеск веселья у игроков, все так же наблюдающих за мной.

– Не получилось? – преувеличенно-скорбяще осведомился у меня один из них. – Э-э-э-эх!

– Странно, отчего принц его не принял? – не отставал от него другой. – Прямо вот недоумеваю по этому поводу!

– Ха-ха-ха, – огрызнулся я, отошел от них подальше, отыскал какой-то чурбачок, присел на него и призадумался.

Однако – плохо. Внутрь меня не пустят, это понятно.

Как вариант – можно дождаться выхода принца к народу и там уже попробовать доораться до него. Но это сколько времени уйдет? И потом – кто его знает, снисходит он до простого люда теперь или нет? Может, тоже боится шалой стрелы, на которой вырезано его имя.

А без личной беседы никак не обойтись.