Файролл. Снисхождение. Том 3

 – Хейген, что стоим? Давай, открывай портал, времени полшестого, а мне еще товар надо оценить.

– Да не вопрос, – я достал из сумки свиток. – Пошли.

Ну не могу я себе отказать в удовольствии посмотреть на их лица в тот момент, когда они поймут, куда попали.

В принципе, может, и не стоило бы сводить Кролину с Ревваром, но с другой стороны – что тут такого? Ну да, у «Сорок» есть определенная репутация, но это легальный игровой клан, почему я не могу вести с ними дела? Другой разговор, что надо будет гнома предупредить, чтобы он помалкивал об иных наших делах и договоренностях.

И потом – я сразу планировал пустить это золото на клан, выводить из игры я его не собирался. В качестве же торговца Кролина точно мне даст сто очков вперед.

– Тролли! – охнул Снуфф, выдергивая меч из ножен.

– Да это Фоим! – взвизгнула Кролина, накладывая стрелу на тетиву лука. – Ты куда нас затащил?

Назир ничего не сказал, он просто закрыл меня собой.

Тролли, как обычно бродящие вокруг «кучи-малы», увидели приготовившихся к бою людей и недовольно заворчали.

– Привет. А Рунг где?

– Рунг у хозяина, – пробубнил проходящий мимо нас Гарр, я его узнал по седым волосам, торчащим из ушей. Он вообще, похоже, был эдакий тролль-ветеран, я бы даже на месте собратьев называл его не «Гарр», а «Гарр Гаррыч». – Хозяин приходил, хвалил, сказал, что камней у нас теперь много.

– Справедливо, – одобрил я действия Странника. Кстати – из местной публики именно Гарр отличался хоть какими-то признаками интеллекта, про остальных лучше было помолчать. – Слушай, еще там, на болоте, Рунг подарил мне вон ту кучу железяк, ты, вроде, даже рядом тогда стоял, когда он это сделал. Я хочу ее забрать.

– Бери, – неожиданно покладисто согласился Гарр. – Рунг рассказал Хозяину, как ты нам с камнями помог.

– Гарр, стоп, – вот эти тролльи речи моим сокланам слышать не следует. – Давай мои друзья пока займутся железом, чтобы время не терять. А ты тем временем мне как раз все дорасскажешь.

– Хорошо, – степенно прогудел тролль.

Друзья к этой моей реплике уже проморгались, поняв как то, что их никто сейчас убивать не станет, так и то, что я здесь свой, и теперь смотрели на меня каждый по-своему.