Сережкины истории. Детство

Как он мог не понимать таких простых вещей, ведь по телевизору всё ясно сказали: во время землетрясений многоэтажные дома рушатся и люди гибнут!

Измученный предсмертными ожиданиями, я начал прислушиваться к собственному телу. Вот я дышу, а вот я задержал дыхание и не дышу…

«Постой, постой, – насторожился я. – Это что же получается, если от меня зависит, дышать мне или нет, то как же быть ночью?! А что если я усну и забуду, что мне нужно дышать? Получается, я в любом случае умру, случится сегодня землетрясение или нет?!»

Я начал старательно дышать, стараясь не уснуть, но спустя некоторое время сквозь сладкую пелену дрёмы вдруг осознал, что играю сам с собой в какую-то нелепую игру.

Сладко потянувшись в постели, я погрузился в здоровый, глубокий сон. Утром дом стоял на прежнем месте, все были живы, и я почему-то этому не удивился.

Зубы

У меня рано стали портиться зубы, поэтому мама, стараясь следить за здоровьем единственного сына, каждые три месяца водила меня в стоматологический кабинет, где истерично визжащей бурмашиной мне высверливали кариес.

В лечении зубов единственным приятным моментом был тот, когда врач замешивал на предметном стекле раствор для постоянной пломбы. Этот шуршащий, иногда чиркающий звук означал, что лечение подходит к концу, и потому вызывал у меня всхлипы облегчения

– Обезболивание? – Пломба с мышьяком и инъекция новокаина на самом деле мало чем помогали. Поэтому визит к зубному всегда оборачивался пыткой, спасения от которой просто не существовало.

Через первомайский сквер, мимо проката велосипедов, в детскую поликлинику на Красном проспекте… И ни сбежать, ни разжалобить маму было невозможно. А мне вслед, словно сочувствуя, Джо Дассен выводил свою печальную «Et si tu n'existais pas»[6 - «Et si tu n'existais pas» – «Если б не было тебя».].

На обратном пути в качестве компенсации мама покупала мне треугольные пирожки с клюквой, которые я так и не полюбил.

Художник Анастасия Бугун

Рельсы-рельсы

Родители работали на железной дороге, поэтому и массаж, который мне делали в детстве, был тематическим.

 – Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы, ехал поезд запоздалый.

Мамины «рельсы» и «шпалы» делили мою спину на красные квадраты, но я терпел, сжав зубы и ожидая приятной развязки. Так как поезд нёсся, словно ошпаренный, всё время куда-то опаздывая, он также оставлял вдоль позвоночника багровую вертикальную линию.

– Из последнего вагона вдруг посыпался горох.