Линия жизни. Книга первая

Пока русским не нужен ещё один фронт, у них и так дел невпроворот…

****

Где-то на просторах России, недалеко от западной границы в Ставке обсуждался план будущей кампании на Северо-Западном фронте. На заседании присутствовали: начальник Генштаба, генерал-лейтенант от инфантерии Николай Николаевич Янушкевич, главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта, генерал-губернатор Варшавы, генерал от кавалерии Яков Григорьевич Жилинский, командующий 1-ой армией генерал Павел Карлович фон Ренненкампф и командующий 2-ой армией генерал от кавалерии Александр Васильевич Самсонов.

– Николай Николаевич, даже если 1-я армия использует эффект неожиданности и удачно вклинится в оборону германских войск, в чём я лично сомневаюсь, то моя 2-я армия всё равно не сможет её достаточно эффективно поддержать. У нас на данный момент 50% личного составу и к началу боевых действий будет не более 75%, – настаивал на своём генерал Самсонов, – силёнок не хватит.

– Александр Васильевич, голубчик, поймите же наконец, решение наступать не случайно, политическая обстановка требует, – парировал начальник штаба – решение наверху принято.

– И всё равно Николай Николаевич, я настаиваю, как командующий 2-ой армией я не могу согласиться с таким подходом, – стоял на своём генерал. Только народ зря положим и всё равно не сможем помочь ударившей группировке, а это может быть чревато, германцы показали не раз, на что они способны. Я умалчиваю о политических последствиях таких действий.

– Извольте, но, – вступил в разговор генерал Ренненкампф, – если задержать вторжение, тогда Притвиц сможет подготовиться и сорвать наше наступление?! Фактор внезапности будет бесповоротно утерян. Германцы, у которых шпионы повсюду, наверняка прознают про приказ на вторжение и доложат в штаб 8-й армии, – закончил генерал.

В штабе установилось неловкое молчание. Невольно, без злого умысла, генерал затронул больной вопрос предательства. До вступления в войну у двух держав были неплохие отношения: некоторые генералы знали друг друга в лицо и даже были связанны родственными узами.

Фон Ренненкампф не назвал фамилий, но они и так были у всех на устах: Императрица, вторая по значимости после Императора лицо в государстве, была слабым звеном Отечества. Все без исключения знали, какую она слабость питала к исторической родине.