Сыны Перуна

Укрепление представляло собой три ряда плотно подогнанных друг к другу бревен, заостренных сверху и разделенных между собой слоем песка, окружающих пространство, внутри которого размещалось с десяток строений. Строения, а точнее полуземлянки, укрепленные рядами бревен, частично уходивших в землю, а частично возвышавшихся над ней, были укрыты настилами и засыпаны сверху толстым слоем земли, и в случае попадания на них пропитанных горючей смолой горящих стрел неприятеля были надежно защищены от огня.

Часть этих укрепленных полуземлянок была предназначена для запасов провианта и оснащена амбарными перекрытиями для хранения зерна. Остальные строения были приспособлены для укрытия людей от непогоды, а также защиты от стрел и копий нападавших. Два глубоких колодца, вырытых на противоположных концах укрепления, обеспечивали защитников в случае осады чистой питьевой водой. Бревна в стенах сооружения регулярно заменялись по мере их износа, а в хранилищах постоянно лежали и по необходимости обновлялись запасы провианта, за этим неукоснительно следил лично сам пореченский воевода и назначенные им помощники.

При атаке неприятеля детинец мог вместить до полутора сотен защитников и провиант и был способен выдержать длительную осаду.

3

Борята вышел на крыльцо и огляделся: со всех сторон к его дому спешили люди. Юный гонец на полном скаку промчался по деревне, и прежде чем вбежать в дом воеводы, успел выкрикнуть несколько фраз повстречавшимся ему жителям, и молва о грозных захватчиках уже разлеталась по всему селению.

Гулко и тревожно зазвенело било, выполнявшее в Поречном роль вечевого колокола. Толпа становилась все больше и больше, люди кричали, стараясь перекричать друг друга, и Боряте не сразу удалось успокоить неуправляемое человеческое сборище. Многие, поддавшись панике, призывали немедленно уходить в леса, кто-то кричал, что хазары не с набегом, а возможно мимо пройдут, некоторые уже похватали первое попавшееся под руку оружие и звали всех выступить навстречу врагу немедленно.

Борята с сыновьями тут же подозвал к себе криками и жестами самых преданных и верных воеводе мужиков, которые в считанные минуты успокоили толпу, не пренебрегая и парой оплеух для самых отъявленных крикунов, и уже в полной тишине сам обратился к народу.

Сейчас, когда первая паника прошла, все слушали воеводу и выполняли его приказы.