Посланник Золотистого шмеля. повесть

Что у нас тут ещё? Послание? Так-так, поглядим.

К своему ужасу Алёша понял, что это Софьино письмо, которое он так и не вручил её чванли?вому папаше.

– Дай сюда – это личное!

– А ну-ка… – светловолосый протянул руку, но чернявый оттолкнул её и прочитал вслух:

– «Д. Г. Потанину, лично в руки». Ух ты, вот так птицу мы поймали, – мужчина разорвал конверт и быстро просмотрел содержимое письма. – Знаешь, Миша, кто этот парнишка? Будущий Потанинский зять. Это письмо от дочери, где она рекомендует папеньке своего жениха.

Фролка снова заголосил, подполз на коленках к чернявому и обхватил его за ноги.

– Побойся бога, мил человек! А меня-то за что! Я ж так, подвёз его просто. За целковый. Семья у меня: жена, дети малые. Не губи, молчать буду как рыба, ни слова не скажу, – Фролка быстро-быстро крестился.

Чернявый ударил мужичка коленом в лицо и навёл на него обрез.

– Погоди, Семён, – остановил приятеля светловолосый. – Не надо здесь шуметь. Тут деревня недалеко, мало ли кто по этим кустам может шарить. Кончить их мы всегда успеем, а лишний шум нам ни к чему. Да и не одни мы. – Он оглядел быстрым взглядом повозки. Большинство возниц делали вид, что смотрят в другую сторону, но были и такие, кто глазел на творившееся в овражке с интересом и без особого страха.

– Я за своих людишек ручаюсь, болтать не станут, – сказал чернявый и достал из-за голенища сапога финский нож. – А если шуму лишнего опасаешься, можно и по-тихому.

Алёша чувствовал, как сердце выпрыгивает из груди. Вот так и съездил за благословением, просватал любимую. Да неужели всё это происходит на самом деле. Фролка валялся на грязном подтаявшем снегу, из его носа хлестала кровь. Бедолага стонал и ревел навзрыд, по-бабьи, чернявый подскочил и ухватил Фролку за ворот.

– Стоять! Не тронь его, негодяй! – заорал Алёша.

В этот момент светловолосый ударил Лёшу снова, потом ещё и ещё. Теперь он бил без перчатки, голова Алёши дёргалась, точно мячик. Слёзы и кровь смешались на щеках. Было больно, но Алёшку душила не боль, а обида.

Когда светловолосый остановился, чернявый хохотнул.

– Зачем было так мордовать? Чтобы труп не опознали?

– Сказал же, не будем их убивать, пусть Юргис решает, как с ними быть.