Посланник Золотистого шмеля. повесть

Усов и бороды нет, подбородок гладкий, как у девицы, зато ба?ки пуша?тся, как у известного поэта Пушкина. Пальтишко распахнуто, видать не из мерзлячих, сам в косоворотке да суконном пиджачке английского покроя. На голове картуз с высоким околышем, на носу пенсне, какие носят многие чиновники в Питере. Однако образ столичного чинуши тут же улетучился, как только Алёша увидел в левой руке незнакомца обре?з.

– Барина вот везу, до Гавриловки. Из самого Питера они-с. Так-то, – проверещал Фрол, шмыгая носом и косясь на обрез.

– Да я вижу, что барина, а не свинью на опорос. А ну, давай-ка на него посмотрим… на твоего барина. Из Питера, говоришь, а куда, зачем?

Спутник чернявого тоже спешился и подошёл к повозке.

Это был светловолосый мужчина с аккуратной стрижкой и подкрученными усами. Он был одет в приталенный френч, перетянутый портупеей, смотрел на Фролку надменно и строго. Алёшу, сидящего в повозке, незнакомец будто бы и не замечал. Узкие штаны незнакомца были заправлены в добротные яловые сапоги, кожаную фуражку с чёрным козырьком он натянул на лоб, пониже бровей.

Алёше он почему-то сразу напомнил поручика Игнатова – их курсового офицера. Тот был жуткий уставни?к и зануда. Он перенёс контузию, отчего голова у него всё время подёргивалась, так же как и у этого. В училище Игнатова не любили, поэтому и этот светловолосый сразу же вызвал у Алёшки неприязнь.

Окинув Алёшу с головы до ног, светловолосый сказал:

– Не из наших.

– Погоди. Две-три минуты нам с тобой погоды не сделают, а вот ежели этот барин на заставу заявится и разболтает, что да как? – процедил чернявый. – Так вы, зна?читца, из столицы, и как там погодка?

– Как обычно моросит… и ветерок, – так же ехидно ответил Алёша. – Раз уж вы, милостивый государь, решили мне допрос учинить, могли бы и для начала представиться.

Чернявый рассмеялся.

– Поглядите как, мальчик видимо не совсем понял, во что встрял. Думает он не на Прусском кордоне, а в модном салуне, в Питере. Ты глянь на него, Миша. Судя по шинельке и шевро?нчику, юнкерок. И какой бравый – истинный золотопогонник.

– Ты бы золотопогонников не трогал, – огрызнулся светловолосый.

– Да, ладно тебе обижаться. Ты же теперь вроде не из них… нашенский.