Пращуры русичей

Когда успел?

– Ты недавно заметил, что я хорошо веду торговые дела. Я получаю доход, а его нужно охранять.

К месту, где стояли князь и его приёмыш, подходили люди. Всем хотелось посмотреть на своего спасителя. Те, кто недавно бился с захватчиками, и те, кто прятался в подвалах домов: бабы и мужики, старики и дети, поняв, что опасность миновала, наполняли на улицы. Возле Лучезара и его ратников уже собралась целая толпа.

– Вот тебе и приёмыш, – шептались люди. – Видали как бился?

На новоиспечённого героя толпа взирала с трепетом, а вот Гостомысл заметил несколько недобрых взглядов.

Сегодня именно его многие винили в том, что город, чуть было, не оказался во власти неприятеля.

– Сегодня был трудный день, – произнёс Лучезар, чтобы его услышали все. – Мне и моим людям нужен отдых. Дозволь нам уйти, князь.

Мужчина низко поклонился, Гостомысл опешил. Приёмыш никогда не отличался благонравием и покорностью.

– Почему ты ничего не сказал мне? – произнёс князь вполголоса. – Этот набег? Ты словно знал…

Приёмыш не дал договорить.

Его лицо переменилось: глаза сузились, рот искривила злая усмешка. Он прошипел:

– А что бы это изменило? Ты всегда считал меня ничтожным приёмышем. Не желал признать, что я способен заменить тебе павших сыновей.

Гостомысл отшатнулся. Ему стало не по себе.

– Я доказал, что чего-то стою, а вот чего теперь стоишь ты, князь? Старый, беспомощный? Думаю, народ сам решит, кто способен им управлять, а кто нет.

Молодой человек бросил на старика презрительный взгляд, повернулся, и сопровождаемый своими людьми направился восвояси.

Многие из тех, кто стоял вокруг последовали за своими спасителями. Гостомысл тяжело вздохнул и побрел прочь: «Любовь народа переменчива. Когда-то эти люди приветствовали меня, а теперь никто из них даже не смотрит в мою сторону. Может, я и впрямь сделал ошибку? Может, приёмыш действительно достоин большего?».

***

На телегу швырнули тело.

– Погоди-ка, – Живан придержал за рукав плюгавого мужичка в драной рубахе.

Оба: сотник и князь, принялись разглядывать очередной труп.

– Этот, кажись мой. Свезите его на городище. По дружинникам отдельную тризну справим, за счёт городской казны, – Живан вопросительно поглядел на князя. Тот кивнул. Плюгавый и двое его помощников лишь пожали плечами. Гостомысл пригнулся:

– Молодой совсем. Ни пожить, ни повоевать не успел.

Князь закрыл ладонью опустёвшие глаза мертвеца. Кукша лежал с пробитой грудью, из которой торчал обломок стрелы.