Пращуры русичей

Две дочери вышли замуж и не оставили достойного потомства, но, была ещё она – Умила, средняя дочь, та о которой он вспоминал чаще, чем о других.

День прощания, тот самый, когда он видел Умилу последний раз, особенно запомнился князю. Он помнил, как она стояла, устремив взор в пустоту. В глазах девушки виднелись печаль и тоска. Умила покидала дом, друзей и подруг, что бы навсегда уехать в неведомую страну. Суровый воин в стальной рубахе-кольчуге, стоял и ждал с видом победителя. Именно тогда, видя в глазах дочери неизгладимую тоску, князь-отец засомневался:

«А нужна ли такая жертва? – но он сразу отбросил сомнения.

Корабль уплыл к берегам Балтии, и со временем князь почти перестал тосковать о дочери.

Сегодня, спустя столько лет, именно её – Умилу видел князь в своём сне. Огромное древо простиралось от чрева дочери, и люди приходили вкусить его плодов.

– Это не просто сон, – понял князь, на его лице появилась улыбка.

Он вскочил на ноги и закричал. Перепуганный служка влетел в спальню.

– Засылайте гонцов, зовите старейшин! Пусть идут на великий совет мужи от дерговичей и кривичей, веси и мерян[1 - Названия восточно-славянских и финно-угорских племён, составивших в последствии основное население Древней Руси.]. Пусть слушают мой наказ. Скоро явиться к нам новая жизнь. Проросло на свет древо, которое накормит и насытит люд человечий! – старец захохотал.

Старик упал на колени. Он возносил руки к потолку, смеялся и плакал. Перепуганный служка взирал, то на обезумевшего князя, то на оброненный им ковш.

Книга первая

Приёмыш

***

Парус болтался, словно тряпка, то колыхался, то провисал, вселяя в плывущих невесёлые мысли. На море стоял штиль, и гребцы, изрядно притомившиеся, недобро поглядывали на прозрачное небо.

– Хоть бы тучка какая выползла, – рыжебородый мужик потянулся, распрямил спину и вновь налёг на рукоять весла.

Его сосед – молодой красномордый детина, глянул на опустевшие бочки и недовольно проворчал:

– Вода вышла, два дня уж в брюхе урчит, ещё немного и совсем сил не останется.

– И зачем Плоскиня велел парус поднять? Нет же ветра, – продолжил рыжебородый. Сидевшие рядом повернули головы и уставились на рослого мужика, стоявшего на корме.