Мёд мудрости

Не поспевал замешивать. Цену давали такую, что по ту сторону Бакинского моря и во сне не могла привидеться. Да ещё платили вперёд.

Осенью, когда все любители фалуде уплыли домой, Хасан уже заработал достаточно, чтобы устроить собственный ледник. Да и в самом Сарае появились любители заморского лакомства. Полно было таких, кто и своим скотом владел и с молочниками отродясь дел не имел. Однако, больше было таких, кто помимо персидских сластей покупал и обычные продукты. Заодно присмотрелся чем живут собратья по цеху из кипчаков.

Стал каймаком приторговывать.

Сразу сообразил, что самому с этим возиться не след. Договорился с добросовестными хозяевами из булгарского квартала, чтобы затапливали сливки. Им там сподручнее с дровами. На Булгарскую пристань с верховьев каждую весну сплавляли великое множество леса. Для строительства и на дрова. Потому знатоки говорили, что нет жарче бань, чем у булгар. Конечно! Дрова то свои.

Таким вот и был путь Рыжего Хасана из приезжего оборванца в первые молочники столицы Улуса Джучи.

Послушать, так всё просто. Только – скоро сказка сказывается…

Взять хоть молоко. Нужно самое свежее, а как уберечься от недобросовестных продавцов, что норовят влить старый удой? Завёл порядок: утреннее молоко – только в кувшинах. На каждом кувшине метка продавца. Свернулось – прощай. Такую цену, как Хасан за свежее молоко больше в Сарае никто не даст.

Товар хозяин всегда принимал самолично. Вставал ни свет, ни заря. Часть сразу шла покупателям, часть в переработку.

Остальное спускалось в ледник.

Это давно не был тот погреб, что обустроил Рыжий Хасан четверть века назад. Этот ледник он купил у одного хозяина постоялого двора, которому тот достался от тестя. Тесть был знаменитым колодезным мастером. Имя его уже забылось, зато до сих пор ходили легенды. Говорили, что он знался с нечистой силой. Некоторые божились, что собственными глазами видели, как приносил дань подземным духам.

Он и устроил тот самый ледник, что приобрёл Рыжий Хасан. Про холодное подземелье немало досужих слухов ходило по Сараю.

Известно было, что погреб этот двойной. Под одним подвалом есть ещё один. А уж там в самую жару такая стужа, что вода, принесённая туда обращается в лёд. Хасану такие разговоры нравились. Покупателей привлекают.

Кроме того, была у молочника ещё одна тайна. Лакомство, которого кроме него никто не умел готовить. Даже приезжие чужеземцы такого не видывали. Дивились. Его так и называли «Сливки Рыжего Хасана».