Мёд мудрости

Между тем времена менялись.

Ильхан Газан принял ислам, а его младший брат Олджейту, крещённый некогда своей матерью именем Николай, в честь папы римского, стал в одночасье Махмудом. Стало понятно, что на первые роли при дворе теперь выдут мусульмане, да и гонения на христиан лишь вопрос времени. Держаться в столице Хошабе было не за что. В ту пору как раз был нужен лекарь в отряд, направлявшийся в Хорасан. Там попал ко двору одного эмира в Герате. Оттуда хотел добраться до Индии, но не уехал дальше Кабула. Торговал снадобьями на кандагарском базаре, был помощником у лекаря.

Мирной жизни в том пограничном крае не было уже много лет. Попал в плен к отряду пришедшему из-за реки Джейхун. Оказался в улусе Чагатая. Жил в Бухаре, Ходженте, Самарканде, Алмалыке. Там тоже началась грызня между христианами и мусульманами. Вот тогда и пристал к каравану, идущему в улус Джучи. В Сарай. Хошаба и раньше хотел податься в Хорезм, находившийся под властью сарайских ханов, но убоялся рассказов о зимних холодах. Теперь его согрели рассказы про то, что многие кочевники в степи держаться по старинке несторианской веры.

Оказалось правда. Прибился лекарем к ставке одного темника на севере, у самого края лесов. Жил в юрте. Слух в степи летит быстрее птицы – скоро слава о нём пошла далеко. Дело своё он знал, а соперников на двадцать дней пути было не сыскать. Платили хорошо, зазывали в гости. Однако, годы брали своё. Жить в юрте непривычному человеку стало под старость тяжело. Вот и подался в Сарай Богохранимый.

Прежние знакомцы из степи не забывали. Заезжали бывая в столице, покупали снадобья про запас. Бывало даже передавали гостинцы через попутчиков.

В самом Сарае Хошаба подрабатывал редко. Пользовал приезжих с пристаней или продавал лекарства. Единоверцев здесь почти не было. Большинство разбежалось ещё после смерти Тохты.

– Зато встретил здесь человека, знающего сирийский. – закончил рассказ лекарь, – Да, видно, не в добрый час.

Злат, пропустивший уже было мимо ушей первые слова, насторожился:

– Случилось чего?

– Умер в одночасье.

– Думаешь, отравили?

Лекарь только развёл руками, словно показывая, что думать можно сколько угодно. Толку то?

– Вдовушка потом на нашу улицу перебралась. Правда, со мной не зналась совсем. Так что ты думаешь? Её потом тоже убили. В прошлом году.