Мёд мудрости

Видно тогда и пересекались его пути-дорожки с сарайским сказочником.

Что уж там было промеж них никто не знал. Только однажды, когда старого Бахрама по подлому оговору схватила стража и потащила в суд, он крикнул в толпу: «Скажите об этом эн-Номану!». И говорить не пришлось – у шейха кругом свои глаза и уши. Не успели засовы тюрьмы закрыться за спиной сказочника, как во дворе суда появились мюриды святого старца. Не обращая ни малейшего внимания на стражников и судейских, они забрали Бахрама и увезли с собой. Связываться с могущественным шейхом никто не посмел.

Злат про Бахрама пошутил. Зато не забыл про обещание прислать своему помощнику поесть во время несения внезапно подвернувшейся службы. Сразу после доклада во дворце он подозвал начальника дневной стражи, того самого Итлара, что вчера тоже ненароком угодил во всю эту историю и сунул ему в руку несколько монет:

– Пошли кого-нибудь на базар, пусть отвезут моему парню чего-нибудь съестного.

Сотник только рассмеялся:

– Эмир уже ему припас целую корзину.

Наиб не поленился и заглянул в здоровенную корзину, заботливо прикрытую льняным платком. Этим можно было накормить маленький отряд. Румяные лепёшки, жареный цыплёнок, пирожки, творог, что-то копчёное, бережно завёрнутое в белую тряпочку. Пара плотно завязанных кувшина с каким-то питьём. И ещё небольшой кувшинчик с запечатанным горлом.

– Забери, – сразу согласился тот. – Потом отдашь. Это я недоглядел. Корзинку жены собирали. Они на меня, как коршуны на цыплёнка кинулись, когда я вернулся. Не терпелось дурам с утра пораньше новостей про гулей и оживших мертвецов. Еле отбрехался. А уж как услыхали, что я велел пожрать твоему помощнику собрать, так и бросились на кухню.

Увидев на лице наиба тревогу, эмир поспешил его успокоить:

– Я им строго-настрого! А для верности не велел из дома ни ногой.

Был он родом из Хорезма. В сарайские эмиры угодил после того, как Узбек стал везде ставить новых людей, отстраняя подальше старую знать. Преимущество давал мусульманам. Особенно хорезмийцам. Кто видел здесь руку эн-Номана, кто грешил на тамошних купцов, по слухам давшие некогда немалые деньги тогда ещё молодому царевичу Узбеку, угнавшего мяч царства у потомков хана Тохты.