Мёд мудрости

Вот-вот донесутся призывы азанчи с минаретов Богохранимого Сарая и начнётся новый день. Нужно успеть добраться до молочной лавки на большом базаре, куда уже который год каждый день ни свет не заря старый кипчак отвозил вечерний и утренний удой. Утренний в кувшинах, вечерний в бурдюках. Ради утреннего он и поднимался в такую рань. Свежее молоко прямо из лавки отправлялось к покупателям за неплохую цену. Чуть замешкаешься, не дай Бог потом свернётся при кипячении и оставит какого-нибудь уважаемого и небедного человека без привычных лакомств, которые можно приготовить только из свежего молока.

А за что, спрашивается он платит хорошие деньги?

Вот и спешит в предутренних сумерках по пустынной дороге неутомимый Эталмас.

Его уже частенько называют старым. Это хорошо. Жизнь даётся каждому, старость – тем, кому повезло. Молочник уже дожил до внуков.

Быстро летит время. Кажется вот только он, маленький мальчишка, был привезён в город Сарай, который тогда был ещё совсем не велик, да и Богохранимым звался редко, а уже минуло четверть века.

Или, пожалуй, чуть больше.

Тогда в степи было голодное время. То неурочные холода, то бесконечные дожди. Погибал скот, родители продавали своих детей, чтобы хоть так уберечь их от смерти. Продавали за бесценок, чтобы с рук сбыть. Словно вороны на падаль, слетались стервятники в человеческом обличье.

Купленных в степи детей они везли на продажу генуэзским купцам. Вообще-то всех людей из закатных стран обычно называли франками. Или фрягами. Но тогда, почему-то запомнились именно генуэзццы.

Они грузили купленный по дешёвке живой товар на большие корабли и увозили куда-то за море.

Тогда и попал в Сарай совсем ещё юный Эталмас. Его с другими такими же невольниками поместили в охраняемом дворе, откуда должны были, словно скот, погрузить на корабль. Однако на скрижалях судьбы было начертано иное. Хан Тохта прогневался на то, что чужеземцы без его ведома скупают детей в степных улусах. Да ещё продают их персидским ильханам, с которыми он в ту пору крепко не ладил.

В один прекрасный день, во двор, где томились невольники, пришли суровые ханские нукеры и увели дрожащего хозяина с верёвкой на шее. Многие из его слуг разбежались. Эталмас сам видел на пристани, как на большом корабле франков поднимали знамя с ханской тамгой.

С тех пор много воды утекло в великой реке. Та пристань разрослась, обстроилась складами, конторами, караулками. Каждое лето приходят туда сотни судов из-за Бакинского моря и потом уходят обратно.