Файролл. Петля судеб. Том 2

Так что за начальство? Интересно же!

– Да идиота какого-то над нами поставили, – подал голос Стройников. – Вернее, над ними. Я просто тут с пацанами из спортивной редакции курил, они рассказали, что этот клоун собирается нас еще до лета сделать флагманом отечественной периодики, потому в ближайшее время проведет капитальную реновацию всего, чего только можно. Причем начнет с внутренней перестройки вроде введения дресс-кода, контроля за дисциплиной и всего такого. Короче, народ уже заявления на уход с открытой датой писать начал, чтобы потом, если что, особо не тянуть.

– Ты со спортивниками смотри, поосторожней будь, – посоветовал я ему. – Юшков тоже начинал с того, что с ними в курилке торчал, а чем все кончилось?

– Кстати, чем именно? – уточнила Таша. – Никто не в курсе, где он, что с ним? Спился вконец или встал на путь исправления? Ну, типа «Я Дмитрий, и я алкоголик»?

– Вроде как встал, не бухает больше, – произнес Самошников, переглянувшись с приятелем. – Эсэмэмщиком сейчас подрабатывает на разных порталах.

– Нет, – произнес я. – Даже не начинай этот разговор, Димон. Твой тезка слишком нехорошо уходил отсюда. Прими он тогда новость о своем увольнении достойно, как положено в таких случаях, я бы, может, подумал о том, чтобы его вернуть, благо вакансия у нас есть. Но он начал меня стращать трудовой комиссией, судами, еще чем-то, и это при том, что за ним косяков, за которые в другом месте давно бы по статье вышибли, не просто много числилось, а реально до фига.

– Если введут дресс-код и нас к нему подтянут, вакансий станет на одну больше, – сообщила нам Шелестова. – Я могу смириться со всем, даже с харассментом, но это…

– Да? – заинтересовалась Вика. – Хм-м-м… Киф, а может, этот Голицын не так уж и плох? Может, все же сходим к нему, пообщаемся на производственные темы.

– Фамилия нового босса Голицын? – уточнила Елена. – Забавно. Знавала я одного Голицына, он тоже на ниве журналистики трудился.

– Так, может, это тот самый? – предположила Таша. – Которого ты знала?

– Вряд ли, – отмахнулась Шелестова. – Во-первых, тот чистоплюй невероятный, фиг бы он отправился в наше захолустье. «Золотой мальчик», мама-папа, особняк, «бентли» и так далее. Мы настолько не его уровень, что говорить не о чем. Во-вторых, Сережа был редкостный идиот, что признавалось всеми в «Деляге», где мы с ним и познакомились.