Американский наворот

 – Луна была там, – он махнул рукой в сторону мачты, – а там куда вы показали мы ее наблюдали.

– Там нам светила луна, а здесь ваша мачта, – ответила Ландскрихт. – А вообще действительно, вы правы. Еще посмотрим?

– Да, посмотрим еще раз, может мы все-таки разберемся.

Он снова двинулся за Ландскрихт, зашагавшей к роще. Вообще было такое чувство, что из пазла в его мозгу кто-то достал один фрагмент, и вот теперь он, Драгович, нихрена не может понять.

Вновь тропинка нырнула в ветки и прутья, пробежала спуски-подъемы, повороты, и вот на ветвях показался белый лунный свет.

Снова на месте ожидаемой колбасы и облаков была луна и звезды.

– Оптическая иллюзия какая-то, – выдохнул Драгович.

Ландскрихт усмехнулась.

– Я не знаю как это назвать, – задумчиво пробормотал в ответ Драгович.

– Может дальше пройдем, – предложила Ландскрихт, – Здесь не так уж и далеко.

Драгович согласился и зашагал за Ландскрихт. Предположения о затаившихся в роще саботажниках он теперь уже не рассматривал – здесь происходила какая-то настоящая чертовщина, имевшая мало общего с повседневными делами.

– Я все-таки никак не возьму в толк, что происходит, – снова начал Драгович.

– Сейчас посмотрим и во всем разберемся, – ответила Ландскрихт.

– А ваших не эвакуируют?

– Нет, не эвакуируют. Эта энергостанция сама по себе крепость что надо. Не будет же Лебедев штурмовать все подряд.

– Только сейчас Драгович заметил еще одну странность – раньше Ландскрихт при малейшей возможности всегда отвечала на английском, а русскоязычную или какую-либо чужую для себя еще речь прослушивала через онлайн переводчик и соответственно через наушник.

– Вы по-русски с каждым разом все лучше говорите. Скоро наверно лучше меня сможете.

– Вы тоже хорошо, – ответила Ландскрихт.

Под ногами и правда теперь была застывшая в камень земля, а трава поблескивала инеем.

– Это из-за того, что в низине что ли холоднее? – задумался вслух Драгович, – Хотя после луны это особо не удивляет.

– Смотрите, куда мы вышли, – объявила Ландскрихт, явно заторопившаяся к темноте впереди.

Тропинка вышла на поле, на котором не было ни души. Следов работ тоже не было, ни единого.